НАРУШЕНИЯ ПОВЕДЕНИЯ ЛИЦ В СОСТОЯНИИ АЛКОГОЛЬНОГО ОПЬЯНЕНИЯ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ И ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ПРОФИЛАКТИКИ

Кудрявцев И. А., Сафуанов Ф. С., Голев А. С.

Психологический журнал 1986, Том 7, № 6. С. 75-87

 

 

 

Результаты экспериментально-психологического исследования актуального влияния этилового спирта на сознание и деятельность человека свидетельствуют о том, что в состоянии алкогольного опьянения у испытуемых происходят существенные перестройки структуры сознания, эмоционально-смысловой регуляции восприятия и мышления, нарушаются процессы мотивации. Исходя из анализа расстройств поведения лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, авторы делают вывод о влиянии алкоголя на поведение человека на всех этапах формирования и развития поступка. Рассмотрены правовые аспекты профилактики пьянства и алкоголизма.

* * *

Преодоление пьянства и алкоголизма — важнейшая социальная и политическая задача советского общества. Постановление ЦК КПСС «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма» от 7 мая 1985 г. намечает конкретные меры искоренения этих социальных пережитков, обязывает разработать общегосударственную комплексную программу борьбы с ними, включающую психологические и правовые средства решения этой проблемы [1]. Последние явились предметом специального рассмотрения Пленума Верховного суда СССР (29 октября — 1 ноября 1985 г.), где было подчеркнуто, что «преодоление пьянства и алкоголизма... является важнейшим условием предупреждения и искоренения многих преступлений и других правонарушений, укрепления порядка и дисциплины на производстве, а также соблюдения правил совместного общежития» [2]. Немаловажная роль в решении этих практических задач принадлежит психологической науке, в том числе судебно-психологической экспертизе, так как верная оценка правонарушений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, — залог эффективной правовой борьбы с ними.

Однако если медико-биологические аспекты хронического алкоголизма исследованы достаточно хорошо [3, 8, 14 и др.], то психологические вопросы формирования пристрастия к алкоголю, освещенные в единичных работах [10, 11, 33, 43], раскрыты явно недостаточно. Особенно мало изучены механизмы актуального влияния алкоголя на деятельность и поведение психически здоровых людей. Анализ этих механизмов дает возможность проследить развитие у них характерной для начинающегося алкоголизма так называемой «психологической зависимости» от алкоголя [10, 11], раскрыть психологическую сущность типичной для поздних стадий хронического алкоголизма своеобразной деградации личности. Отсутствие такого анализа препятствует разработке психологически обо-

 

       


 Стр.76

снованных мер ранней (первичной) профилактики пьянства и хронического алкоголизма.

Важно также подчеркнуть, что результаты психологических исследований действия на психику малых доз алкоголя опровергают бытующее мнение о безвредности так называемого «культурного», умеренного употребления спиртных напитков. Если хронический алкоголизм является конечным итогом систематического употребления спиртного и отрицательные последствия, связанные с ним, известны и единодушно осуждаются, то вредность и пагубность употребления алкоголя в малых дозах еще нередко вызывает сомнения. Начиная именно с умеренного употребления алкоголя, человек переходит к злоупотреблению алкоголем и пьянству, а от пьянства — к хроническому алкоголизму — таков путь, приводящий его к необходимости длительного лечения. Поэтому внимание психологов в первую очередь должно быть сконцентрировано на первых, якобы «безвредных» стадиях этого пути, являющихся по сути промежуточной психологической ступенью к заболеванию. Специальные исследования этой проблемы требуются еще и потому, что на сегодняшний день предпочтение отдается в основном изучению нарушений, происходящих на более поздних этапах заболевания.

Так называемое «умеренное» употребление алкоголя, или пьянство, еще не перешедшее в стадию заболевания, имеет значительные, порой необратимые социальные последствия, приносящие огромный вред как отдельному человеку, так и его окружению и государству в целом. Известно, что большая часть насильственных правонарушений спровоцирована действием алкоголя. По данным некоторых зарубежных и отечественных авторов, более 50% убийств совершается в состоянии алкогольного опьянения [31, 38]. Оно не только является одним из ведущих факторов, способствующих совершению преступлений, но и в значительной мере повышает виктимность — риск оказаться жертвой преступления. Так, в работе R. D. Budd было показано, что уровень алкоголя в крови у лиц, ставших жертвами убийства, в 61 % исследованных случаев составлял более 0,01%. Поскольку этот показатель оказался существенно выше, чем при сплошном обследований населения, автор делает вывод о наличии несомненной причинно-следственной связи между употреблением алкоголя и возможностью быть убитым [37]. К подобным выводам приходят и другие исследователи [41]. Состояние алкогольного опьянения также повышает риск совершения суицидальных попыток. Алкоголь является одним из пусковых механизмов суицидов у лиц, даже не страдающих хроническим алкоголизмом [4, 30, 36]. По некоторым данным, частота алкогольного опьянения, предшествующего суицидальным попыткам, составляет 50—60% [35, 36].

Итак, исследование влияния алкоголя на психику человека необходимо, во-первых, для выяснения того, как и почему возникает психологическая потребность в алкоголизации. Важно знать, каковы психологические механизмы, стоящие за рождением этой потребности, которая со временем проделывает существенное личностное движение и в итоге становится на «вершину» иерархической структуры потребностей, соподчиняя себе все остальные биологические и социальные потребности. Решение этой задачи и позволит в определенной мере ответить на вопрос о причинах заболевания хроническим алкоголизмом, раскрыть психологический аспект данной проблемы, а также разработать эффективные меры профилактики хронического алкоголизма.

Во-вторых, изучение психологических механизмов актуального влияния алкоголя на психику человека имеет непосредственное отношение к решению ряда вопросов, связанных с расстройствами поведения, и в частности с нарушениями правового поведения.

В немногочисленных пока отечественных исследованиях психологических механизмов формирования алкоголизма [10, 11, 33] показана

      


 Стр.77

специфическая роль проекции- психологического ожидания на психофизиологический фон опьянения, что, по мнению авторов, и определяет различие поведенческих реакций лиц находящихся в состоянии алкогольного опьянения. При этом, как нам кажется, несколько умаляется то влияние, которое оказывает собственно алкоголь на психические процессы, и акцентируется внимание на социальных моментах. Так, авторы одной из работ полагают, что «корректнее говорить не о влиянии алкоголя на психические процессы, а о влиянии всего ритуала употребления алкоголя в той или иной компании» [11, с. 55]. Однако утверждение о том, что именно алкоголь «создает столь удобный и в то же время быстро достигаемый фон для психологической проекции» [там же, с. 53], само по себе ставит проблему исследования психологических механизмов влияния алкоголя на психическую деятельность и поведение человека.

Экспериментальные исследования, касающиеся этой проблемы, можно разделить на три основные группы. Во-первых, это психофизиологические исследования, которые выявляют конкретные нарушения мозгового функционирования в состоянии алкогольного опьянения, влияющие на психику человека [16, 17 и др.]. Эти исследования раскрывают важный аспект проблемы, однако данных этого направления недостаточно для объяснения происходящих в психических процессах изменений, поскольку между психофизиологическими изменениями, вызванными алкоголем, и конкретными поведенческими проявлениями нет однозначной зависимости [11, с. 52,53].

Другое направление экспериментальных исследований связано с применением опросников, анкет типа шкал измерения тревоги [39], MMPI, 16-факторного опросника Кеттела [23]. Такого рода исследования недостаточно эффективны и не полностью раскрывают психологические механизмы влияния алкоголя на психику. Это обусловлено ограниченностью применяемых в них методов, что подчеркивается как в зарубежных, так и в советских работах [5, 13].

Перспективным, с нашей точки зрения, является экспериментальное исследование структурно-динамических аспектов сознания, позволяющее более адекватно ответить на вопрос о психологических механизмах влияния алкоголя на психические процессы. Анализ особенностей сознания позволяет раскрыть существенные аспекты поведения и деятельности [28].

Используя этот путь, в психологической лаборатории ВНИИ общей и судебной психиатрии им. В. П. Сербского было проведено исследование [22] с применением методов психосемантики и решения творческих задач с использованием приема «прерывания» деятельности. Психосемантические методы и прием «прерывания» деятельности являются одними из основных методов изучения структур сознания [7].

Полученные данные свидетельствуют о том, что в состоянии алкогольного опьянения у испытуемых повышается субъективность познавательных процессов, увеличивается зависимость мышления и восприятия от эмоциональной сферы. Влияние алкоголя на сознание обнаруживается и в том, что окружающие объекты и складывающиеся ситуации воспринимаются упрощенно, снижается способность к осознанию собственной деятельности, выявлению истинных причин возникающих затруднений. Эти особенности сопровождаются характерными изменениями самооценки: ее повышением одновременно со снижением уровня собственной напряженности, активности.

Сходные данные получили в дальнейшем и А. Е. Бобров с В. И. Похилько [9].

Исходя из главной цели работы — выяснения психологических механизмов влияния алкоголя на психические процессы, мы определили следующие задачи экспериментального исследования. Они включают изучение: а) особенностей эмоционально-смысловой регуляции восприятия

      


 Стр.78

сложных поведенческих ситуаций у лиц в состоянии алкогольного опьянения; б) регуляции восприятия смысловыми установками у лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения.

Общая схема экспериментального исследования заключалась в том, что психически здоровые испытуемые принимали определенное количество этилового спирта (0,5 г на 1 кг массы тела) 50%-й концентрации, которое они запивали 80 мл воды. Через 10 мин после этого они выполняли два экспериментальных задания. Всего было исследовано 20 человек мужского пола, от 23 до 40 лет, со средним и высшим образованием. В качестве контрольной группы обследованы испытуемые психической нормы, не принимавшие алкоголь (30 человек в эксперименте I и 20 — в эксперименте II). Существенных отличий по полу, возрасту и образовательному уровню между основной и контрольной группами испытуемых не было.

Эксперимент I. В эксперименте, разработанном Ф. С. Сафуановым [24], применялась методика классификации или сортировки [40] изображений фрустрирующего характера из стандартного набора теста фрустрационной толерантности S. Rosenweig [42], адаптированного в Ленинградском НИИ психоневрологии им. В. М. Бехтерева [34]. Набор состоял из 24 карточек. Испытуемых просили разложить их на любое количество групп так, чтобы каждая группа объединяла ситуации одинакового смысла (количество карточек в каждой группе не определялось заранее). После окончания классификации испытуемые должны были дать условные названия каждой выделенной ими группе.

Обработка результатов заключалась в построении дерева классификации по данным процедуры кластер-анализа групповой матрицы сходства стимулов с использованием меры «минимальной связи».

Полученные иерархические организации изображений фрустрирующих ситуаций можно интерпретировать как последовательную конкретизацию значения и смысла воспринимаемого материала, а также как глубину проникновения в образ от верхнего эмоционально-смыслового уровня (представленного наиболее крупными кластерами) к нижнему, операциональному [29].

Дерево классификаций, полученное по построениям психически здоровых лиц, не принимавших алкоголь, поддается четкой интерпретации. Восприятие конфликтных для личности ситуаций проходит по этапам, отражающим глубину смыслового проникновения в образ (рис. 1). Первоначально ими определяется общий смысл ситуации: к какому типу — агрессивному или препятственному — она относится. Затем происходит выявление источника сложившейся конфликтной ситуации, в качестве которого могут выступать: персонаж, изображенный на рисунке; партнер этого персонажа; третьи лица; обстоятельства. Более дифференцированные классы общим основанием имеют форму высказываний, приводящих к конфликту: обвинение, уведомление, упрек и т. д. И только на нижних этажах иерархического дерева стимулы объединяются по конкретно-ситуативным основаниям.

Таким образом, процесс восприятия и оценки сложных поведенческих ситуаций начинается с уяснения общего смысла: одни ситуации испытуемые относят к агрессивным, другие определяют как препятствующие достижению какой-либо цели, прерывающие направленность деятельности. Очевидно, такая дихотомическая оценка ситуаций имеет глубокие филогенетические корни. Биологический смысл воздействий среды у животных отражает отношение воздействующих сигналов к удовлетворению биологической потребности [27]. На стадии элементарной сенсорной психики поведение сводится к двум простым биологическим реакциям — отрицательной (реакция избегания) и положительной (реакция достижения), которые и формируются на основе обобщенного отражения всех воздействий окружающей среды как угрожающих жизнедеятельности организма и как преградных для удовлетворения потребности.

После выявления общего смысла фрустрирующих ситуаций у испытуемых контрольной группы происходит дальнейшее смысловое постижение ситуаций вплоть до предметно-операциональной категоризации

      


 Стр.79

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 1. Содержательная интерпретация дендрограммы контрольной группы (испытуемые, не принимавшие алкоголя). Справа — номера карточек из теста Розенцвейга


их, определения конкретных условий, в которых развивается конфликтная ситуация.

Иной является категориальная структура, на основе которой происходят восприятие и оценка сложных поведенческих ситуаций лицами в состоянии алкогольного опьянения (рис. 2).

В целом все фрустрирующие ситуации делятся ими на ситуации, имеющие агрессивный или препятственный смысл. Но выявленная в норме четырехчленная структура проникновения в образ (смысл ситуации → источник конфликта → тип высказывания, приводящего к конфликту, → конкретные свойства ситуации) сохраняется у испытуемых основной группы только для ситуаций агрессивного характера. Однако если в контрольной группе испытуемых из 24 ситуаций только 5 воспринимаются как ситуации, имеющие агрессивный смысл, то в основной группе количество относящихся к этой категории ситуаций увеличивается почти в 2 раза — 9 из 24. Можно сказать, что у человека в нетрезвом состоянии происходит своеобразная генерализация агрессивного смысла поведенческих ситуаций, возрастает субъективная оценка ситуаций как более конфликтогенных, угрожающих его личному «я», растет личностная сенситивность, хотя субъективно им может ощущаться снятие напряженности, релаксация.

Другой особенностью смысловых отношений у лиц в состоянии алкогольного опьянения является разрушение их иерархии с инверсией отдельных звеньев и выпадением отдельных этапов в восприятии и оценке объектов фрустрирующего характера, выявленных в норме. Так, в одной части дендрограммы на первый план выступают конкретные признаки ситуации (объединяются ситуации, происходящие в сфере обслуживания), т. е. смысловые обобщения подменяются конкретно-ситуационными 1. В других кластерах выявление источника конфликта проис-

1 Характерным примером может служить протокол испытуемого М. А., 24 лет, образование высшее: он сформировал три группы ситуаций: вовлечены в разговор: а) две женщины, б) двое мужчин, в) мужчина и женщина.

      


 Стр.80

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 2. Содержательная интерпретация дендрограммы основной группы (испытуемые, принимавшие алкоголь). Справа— номера карточек из теста Розенцвейга


ходит после уточнения формы высказываний, вызывающих фрустрацию.

В целом если трезвый человек при восприятии и оценке конфликтных ситуаций опирается на эмоционально-смысловые синтезы, образующие особые обобщения, в которых объекты группируются не по когнитивным признакам, а по субъективному отношению к этим объектам 2, то у лиц в состоянии алкогольного опьянения такие смысловые обобщения частично разрушаются, структурно и иерархически. Смысловая регуляция восприятия у них становится существенно ограниченной по сравнению с нормой. Это означает, что у нетрезвых людей нарушается функция адекватной ориентировки в окружающих ситуациях, связях и отношениях, затрудняется оценка значимости воспринимаемых образов, а при восприятии фрустрирующих ситуаций — оценка степени конфлик-тогенности, а также опасности внешних воздействий.

Вызванные воздействием алкоголя изменения смысловой категориальной структуры, в которой происходит оценка поведенческой ситуации, оказывают значительное влияние на протекание эмоциональносмыслового процесса. Как указывает В. К. Вилюнас, «очень часто исходное эмоциональное явление порождает сложный эмоциональный процесс, состоящий из целого ряда взаимосвязанных и взаимодействующих переживаний» [12, с. 62]. Так, «существенные изменения в протекание эмоционального процесса способно внести познание причинной обусловленности непосредственного эмоционального воздействия» [там же].


2 В наиболее явном виде роль эмоционально-смысловых компонентов восприятия подчеркнута в гипотезе «первовидения», выдвинутой Е. Ю. Артемьевой [6]. Согласно этой гипотезе, восприятие любого объекта проходит две принципиально различные стадии: «первовидения», когда объект оценивается нерасчленимо-целостно и происходит эмоциональная регуляция построения образа, и «второвидения», когда происходит по-аспектный анализ объекта по когнитивным признакам.

      


 Стр.81

 В норме одинаковые по общей смысловой направленности ситуации могут вызывать совершенно различные переживания — в зависимости от того, что именно выступает в качестве причины агрессии или препятствия. Понимание факторов, детерминирующих смысл ситуации, включает в себя, как обнаруживается, выяснение целого комплекса причин. Столь разветвленная и иерархизированная структура допускает известную вариативность протекания эмоциональных переживаний, способствует более точному и тонкому смысловому постижению ситуаций. Поскольку эмоциональные переживания и смысловые отношения выполняют функцию не только оценки, но и побуждения к деятельности [12], это приводит к адекватности поведенческих реакций личности в различных ситуациях, более эффективному прогнозированию исхода ситуации.

В состоянии алкогольного опьянения «переключение» с аффектогенного воздействия на выявление причин возникновения конфликта происходит не всегда эффективно. Общей закономерностью смысловой, иерархии у нетрезвых испытуемых является редукция или переход на ее более низкие ступени этапа выяснения причин возникновения конфликта. Испытуемым в состоянии алкогольного опьянения труднее разобраться, кто конкретно виноват в сложившейся ситуации, что ее детерминирует. Неизбежное следствие этого — неадаптивность поведения, трудности выбора адекватных поступков для разрешения конфликта. Видимо, поэтому в нетрезвом состоянии становятся предпочтительными малодифференцированные однотипные формы поведения с генерализованной агрессией, затруднительным становится поиск продуктивных выходов из конфликтных ситуаций. Именно этот механизм нарушения «переключения» с общего смысла ситуации на конкретные причины агрессии или преграды может вызывать типичные для нетрезвых людей «реакции мимо» (направленность собственной агрессии на объекты, реально не имеющие отношения к конфликту). Указанные особенности Протекания процесса осмысления ситуации усугубляются и нарушениями баланса личностного и логического компонентов мышления [22], что приводит к субъективно ложному представлению об истинных факторах, детерминировавших фрустрирующую ситуацию.

Эксперимент II. Методика, разработанная Ф. С. Сафуановым и Д. А. Леонтьевым [25], заключается в следующем. Испытуемому на тахистоскопе предъявляется серия из 36 слайдов с различными изображениями. Время экспозиции 1 с, межстимульный интервал 5 с. В серии слайдов под № 4 и 34 предъявляются изображения, которые могут восприниматься в двух значениях («заяц — утка», «человек — крыса»). В половине случаев рисунок «человек — крыса» предъявлялся под № 4, в половине — под № 34; соответственно рисунок «утка — заяц» также занимал две разные позиции. Сти-мульный материал (по результатам предварительного ранжирования всех слайдов 20 испытуемыми, выступавшими в роли экспертов) был размещен в такой последовательности, что постепенно изображения становились все однообразнее, а работа с ними — все утомительнее. Таким образом, преследовалась цель актуализировать у испытуемых к концу серии установку на завершение эксперимента. От испытуемых требовалось давать названия изображениям, и подчеркивалось, что, как только испытуемые увидят крысу или зайца, эксперимент будет прекращен. Следует отметить, что за время экспозиции испытуемые успевали воспринять только одно из двух значений: тестовых изображений, т. е. выбор и опознание только одного из двух возможных значений протекали на бессознательном уровне.

Экспериментальные данные (таблица) свидетельствуют о том, что у испытуемых контрольной группы в начале исследования существуют исключающие друг друга по направленности цель и установка: цель, заданная инструкцией, — увидеть в определенный момент изображение крысы или зайца; смысловая установка — продолжать эксперимент (эффект незаконченного действия). Поэтому смысловая установка блокирует проявление цели (реализация которой приводит к прекращению эксперимента), и в итоге на первой стадии эксперимента, при опозна-

      


 Стр.82

 Реализация цели, заданной инструкцией, в ходе эксперимента, %

 

 

 

 

 

 

нии слайда № 4, заданная инструкцией цель проявляется только в 30% случаев, определяя феномен «перцептивной защиты».

На последней стадии эксперимента, при опознании слайда № 34, предъявление все менее интересных изображений приводит к перестройке мотива деятельности — у испытуемых актуализируется потребность завершить эксперимент (эффект пресыщения потребности). Изменение мотива деятельности устанавливает новые отношения мотива к цели — меняется личностный смысл деятельности и перестраивается смысловая установка — испытуемый стремится к завершению работы. Цель, оставаясь неизменной (заданной инструкцией), на этой стадии эксперимента соответствует по направленности установке. Поэтому смысловая установка перестает блокировать цель, облегчает ее актуализацию, в результате уже в 75% случаев испытуемые опознают двойное изображение в соответствии с заданным в инструкции значением.

Данные, полученные в группе испытуемых, выполнявших задание в состоянии алкогольного опьянения, существенно отличаются от результатов, полученных в контрольной группе. На первой стадии эксперимента в обеих группах смысловая установка блокирует проявление цели. Но на второй стадии, при опознании слайда № 34, у нетрезвых лиц не происходит изменения мотива деятельности — сохраняется преградное по отношению к цели (увидеть зайца или крысу) действие смысловой установки. Стоит отметить, что в целом по группе отмечается тенденция к реализации цели на этом этапе, но различие показателей первого и второго этапов эксперимента статистически недостоверно (р > 0,05).

Известно, что деятельность всегда полимотивирована [26], и на первый план выступают в разное время разные мотивы в зависимости от их побудительной силы. Результаты проведенного исследования показывают, что при ослаблении побудительной силы мотива под действием объективных внешних факторов (время эксперимента, содержание

слайдов) смысловая установка на продолжение эксперимента меняется на противоположную — закончить эксперимент. Таким образом, в норме смысловая регуляция опознания объектов является гибкой, учитывает объективные факторы ситуации, в которой разворачивается деятельность испытуемого. В отличие от этого на процессы мотивации испытуемых в состоянии алкогольного опьянения объективные моменты ситуации оказывают гораздо меньшее влияние. Однажды актуализированная такими испытуемыми смысловая установка патологически стабилизируется («консервируется») и оказывает более продолжительное тормозящее влияние на целевой уровень деятельности. Высокая побудительная сила мотива у них не ослабляется под влиянием факторов окружающей действительности, мотив как бы «игнорирует» ситуацию, в которой развивается деятельность. Это означает, что деятельность человека в состоянии алкогольного опьянения эмансипируется от реальных особенностей окружающей действительности, связей и отношений с ней, становится более субъективной и ригидной. Можно полагать, что в основе этого лежат изменения эмоционально-смыслового компонента вос-

  

    


 Стр.83

приятия и оценки сигналов, выявленные в экспериментальных исследованиях восприятия простых наглядных образов и понятий [22], поведенческих ситуаций (эксперимент I).

Итак, основные результаты проведенного цикла исследований о влиянии алкоголя на психику человека можно обобщить следующим образом. В состоянии легкого алкогольного опьянения происходят существенные перестройки структуры сознания, которые выражаются в повышении субъективности познавательных процессов, упрощении отражения связей и отношений объективного мира, повышении самооценки, нарушении нормальной смысловой иерархии. Эти перестройки лежат в основе выявленных расстройств мышления в виде снижения способности к самоконтролю, к осознанию причин эмоциогенных воздействий и собственных затруднений, к волевым усилиям в сложных ситуациях. В плане деятельности это приводит к тому, что повышаются субъективность и ригидность мотивации, ее эмансипированность от объективных факторов ситуации, возникают затруднения в выборе эффективных и адекватных способов достижения целей, продуктивного выхода из конфликтов.

В свое время было выдвинуто предположение, что клинику развитых форм хронического алкоголизма в свернутом виде, в зародыше можно увидеть в характере опьянения будущего хронического алкоголика, еще на начальных этапах формирования болезненного пристрастия к алкоголю.

Наши данные свидетельствуют о том, что в психологическом плане состояние даже легкого алкогольного опьянения приводит к динамическим нарушениям структуры смысловой сферы, которые моделируют будущую стабильную смысловую перестройку личности в случае развития алкогольной болезни.

Из этого положения следует, что дальнейшие исследования влияния алкоголя на психику могут иметь прогностическое значение. С учетом описанного феномена можно проводить такие психодиагностические процедуры, которые выявляли бы глубину и качество транзиторных расстройств смысловой сферы, свидетельствующих о возможности ее стабильных изменений при дальнейшем систематическом употреблении алкоголя. Другими словами, могут быть определены психологические личностные критерии риска заболевания хроническим алкоголизмом 3.

На сегодняшний день проблема выявления психологических факторов повышенного риска развития хронического алкоголизма практически не разработана. Между тем, исходя из накопленных данных, можно допустить, что устойчивость человека к «алкогольному развитию» личности и последующей алкогольной ее деградации в существенной степени зависит от уровня зрелости и сформированности структуры преморбидной личности, от ее направленности.

Полученные экспериментальные данные о влиянии алкоголя на психику позволяют также раскрыть наиболее значимые для права психологические механизмы поведения лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения.

Важнейшей единицей анализа поведения, его ведущим элементом является поступок. В поступке проявляется личность человека: его потребности, мотивы, смыслы, ценности, характер, темперамент. Происхождение и развитие поступка состоит из следующих этапов [19]: 1) формирования личности с определенной социальной ориентацией; 2) формирования у человека конкретной мотивации; 3) планирования поступка, принятия решения о его осуществлении; 4) реализации принятого решения. Поскольку акт поведения не есть жестко запрограммирован-


3 Такие исследования могли бы выявить своеобразные психологические «маркеры»» личностной интолерантности к алкоголю по аналогии с биологическими «маркерами», которые уже найдены.

      


 Стр.84

ный процесс, он может претерпевать известную динамику и изменения, которые зависят от самоконтроля личности.

Некоторые психологические аспекты первого этапа генезиса поступка в контексте проблемы пьянства и алкоголизма раскрыты в работе Б. С. Братуся и П. И. Сидорова [11]. Ими показана важность формирования такой направленности у личности, которая обусловливала бы отказ от еще часто встречающихся в обыденном сознании «алкогольных» традиций. Однако направленность личности, ее главные ценности и социальные установки не предопределяют однозначно содержания конкретных мотивов поведения и планирования поступка. Между «ядром» личности и поступком существует статистическая связь с достаточно высокой вероятностью, но наблюдаемая не всегда, не во всех случаях 4.

В возникновении и выборе конкретных мотивов деятельности важнейшим личностным фактором выступает умение и способность адекватно соотносить ее субъективные моменты с объективно существующими требованиями, связями и отношениями окружающей действительности и имеющейся ситуации. Последнее неизбежно предполагает наличие адекватного целостного образа ситуации, в которой осуществляется деятельность. На основе данного образа происходит выбор конкретных мотивов и целей деятельности, построение схем поведения. Упрощенное отражение ситуации, в частности искажение восприятия причинно-следственных отношений в конфликтных ситуациях, экспериментально выявленное у лиц в нетрезвом состоянии, обедняет выбор возможных вариантов и схем поведения. Затруднена у них и продуктивная перестройка своих мотивов, установок (следовательно, и поведения) с учетом объективных факторов ситуации, снижается гибкость и адаптивность поведения. В результате использование субъектом в состоянии алкогольного опьянения познавательных процессов в качестве средств регуляции поведения уменьшается.

Между мотивацией и поступком лежит еще одно звено — планирование и принятие решения. В основе этого этапа формирования поведения лежит психологический процесс целеполагания, т, е. выбора и постановки целей, на достижение которых будет направлен поступок. Одна из основных личностных структур, участвующих в целеполагании, — это самооценка. При планировании цели человек должен оценить свои наличные возможности и способности, необходимые для достижения цели. Выявленные нарушения самооценки у лиц в состоянии алкогольного опьянения в виде ее повышения, снятия напряженности и снижения волевых ресурсов [22] приводят к тому, что в реальном поведении начинают доминировать внешнеобвиняющие самозащитные его формы, понижается порог возникновения агрессивных реакций, предпочтительными становятся наиболее легкие, не требующие усилий способы достижения целей.

Процесс реализации принятого решения с субъективной стороны зависит от личностного контроля за совершением поступка. При принятии алкоголя способность человека учитывать все аспекты ситуации уменьшается, в результате снижается степень произвольности поведения, нарушается контролирующая функция личности. Неадекватный самоконтроль может приводить к противоправным поступкам даже при сохранности и социально позитивной ориентации предыдущих этапов генезиса поведения.

Таким образом, влияние алкоголя на поведение человека прослеживается на всех этапах формирования и развития поступка, изменяя


4 Как отмечает В. Н. Кудрявцев, «отсутствие жесткой взаимосвязи между формированием личности и конкретными действиями — важный факт, который разрушает антинаучные представления о фатальной предрасположенности человека к тому или данному типу поведения» [19, с 103 J.

      


 Стр.85

структуру сознания и нормальное течение познавательных процессов (восприятия, мышления) — важнейших регуляторов поведения.

Необходимо отметить, что последствия нарушений поведения у нетрезвых людей не исчерпываются формированием противоправных поступков, приводящих нередко к преступлениям. Как указывалось выше, расстройства поведения существенно повышают риск виктимности и суицида. На наш взгляд, в антиалкогольной пропаганде необходимо подчеркивать и эти моменты, не ограничиваясь демонстрацией только медико-биологических последствий, наступающих в результате злоупотребления алкоголем. В Постановлении ЦК КПСС от 7 мая 1985 г. подчеркивается, что антиалкогольная пропаганда «нередко обходит острые вопросы, не носит наступательного характера» [1]. С нашей точки зрения, одним из путей совершенствования антиалкогольной пропаганды является апелляция к правовым последствиям, затрагивающим судьбу самого человека.

Проблемы профилактики пьянства и алкоголизма связаны не только с пропагандистской работой, но и с правовой оценкой поступков лиц, совершивших преступление в состоянии алкогольного опьянения. Одним из важнейших аспектов этой проблемы является судебно-психологическая оценка правонарушений, совершенных нетрезвыми лицами в состоянии аффекта. В литературе существуют разные варианты квалификации «физиологического» аффекта (как правило, являющегося смягчающим вину обстоятельством) у лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения [18, 20, 32]. Мы считаем, что квалифицировать эмоциональные реакции как «физиологический» аффект у лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, неправомерно, поскольку оно существенным образом динамически изменяет личность — актуальную психологическую «почву» протекания эмоциональных процессов и реакций. Экспериментальные исследования, как изложенные в данной статье, так и проведенные ранее, убедительно подтверждают это положение и позволяют сделать вывод о том, что аффективные реакции у лица в нетрезвом состоянии развиваются, протекают и изживаются в отличие от трезвого с существенным нарушением лежащих в их основе психологических механизмов (что подтверждается и клинически).

Поэтому, на наш взгляд, целесообразно непсихотический аффект у нетрезвых лиц определять как «аффект в состоянии алкогольного опьянения» и рассматривать его как один из вариантов аномального аффекта [21].

Это разграничение имеет глубокий юридический смысл. Если обнаруживаемое в физиологическом аффекте «ограничение свободы воли» может быть расценено как смягчающее вину обстоятельство, то констатация «обычного алкогольного аффекта» требует от суда иного подхода и решения, иной юридической оценки, так как состояние алкогольного опьянения (и это особо подчеркивалось на Пленуме Верховного суда СССР от 29 октября—1 ноября 1985 г. [2]), является «отягчающим вину обстоятельством». Если же полагать, что возможно оценивать аффект у нетрезвых лиц как «физиологический», а алкогольное опьянение — только как условие, облегчающее его развитие, но не меняющее его качественно [32], то получается, что обстоятельство, отягчающее вину (алкогольное опьянение), является условием развития обстоятельства, смягчающего вину, — «физиологического аффекта». Алогичность этого парадокса очевидна и связана с неправомерностью употребления термина «физиологический аффект» по отношению к лицам, находящимся в состоянии алкогольного опьянения.

Можно предсказать последствия, к которым приводит изменение экспертной и судебной практики в отношении аффективных деликтов. Как отмечает Я. М. Калашник [15], после принятия более жестких критериев для определения невменяемости в состоянии патологического

      


 Стр.86

аффекта количество преступлений, совершаемых в данном состоянии, резко уменьшилось. В. К. Вилюнас пишет, что «судебная практика изобилует также и обратными примерами — постепенного понижения „порогов" агрессивных побуждений при условии, если они некоторое время остаются безнаказанными» [12, с. 66]. Поэтому предлагаемая судебнопсихологическая оценка аффективных преступлений, совершенных лицами в состоянии алкогольного опьянения, будет способствовать повышению эффективности профилактических правовых мер борьбы с пьянством и алкоголизмом.

В настоящей статье мы осветили лишь некоторые психологические механизмы нарушения поведения лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, и вытекающие из них психологические и правовые аспекты борьбы с пьянством и алкоголизмом. Дальнейшее развитие и расширение психологических исследований влияния алкоголя на психику человека должно, на наш взгляд, внести существенный вклад в общенародное дело профилактики и преодоления пьянства и алкоголизма.

 

ЛИТЕРАТУРА

1. О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма. Постановление ЦК КПСС 7 мая 1985 г.— Правда, 1985, 17 мая.

2. Пленум Верховного суда СССР.— Правда, 1985, 3 ноября.

3. Алкоголизм (руководство для врачей)/Под ред. Морозова Г. В. и др. М., 1983.

4. Амбрумова А. Г. Некоторые вопросы суицидологии. связанные с проблемой алкоголизма.— В кн.: Клиника, патогенез и лечение алкоголизма. Кишинев, 1973, с. 136— 138.

5. Анастази А. Психологическое тестирование. Кн. 2. М., 1982.

6. Артемьева Е. Ю. Психология субъективной семантики. М., 1980.

7. Асмолов А. Г. Личность как предмет психологического исследования. М., 1984.

8. Биологические основы алкоголизма. М., 1984.

9. Бобров А. Е., Похилько В. И. Изменение когнитивного функционирования личности в состоянии алкогольного опьянения.— В кн.: Материалы симпозиума психиатров социалистических стран. Баку, 1984.

10. Братусь Б. С. Психологический анализ изменений личности при алкоголизме. М., 1974.

11. Братусь Б. С., Сидоров П. И. Психология, клиника и профилактика раннего алкоголизма. М., 1984.

12. Вилюнас В. К. Психология эмоциональных явлений. М., 1976.

13. Зейгарник Б. В. Патопсихология. М., 1976.

14. Иванец Н. Н., Анохина И. П. О некоторых конституционально-биологических факторах, определяющих скорость формирования алкоголизма,— В кн.: Съезд невропатологов и психиатров УССР, 7-й, тез. докл., ч. 1. Винница, 1984, с. 130—131.

15. Калашник Я. М. Патологический аффект.— В кн.: Проблемы судебной психиатрии, 1941, вып. 3, с. 249—280.

16. Костандов Э. А. Функциональная асимметрия полушарий мозга и неосознаваемое восприятие. М., 1983.

17. Костандов Э. А., Рещшова Т. Н. Изменения зрительного восприятия под влиянием алкоголя.— Ж. невропатол. и психиатрии, 1973, т. 73, вып. 2, с. 230—235.

18. Коченов М. М. Судебно-психологическая экспертиза. М., 1977.

19. Кудрявцев В. Н. Правовое поведение. Норма и патология. М., 1982.

20. Кудрявцев И. А. О комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизе лиц в состоянии аффекта, возникающего на фоне простого алкогольного опьянения.— В кн.: Актуальные вопросы социальной и судебной психиатрии. М., 1980.

21. Кудрявцев И. А. Психолого-психиатрическая экспертиза: проблемы и перспективы.— Психол. ж., 1985, т. 6, № 1, с. 81—95.

22. Кудрявцев И. А., Ерохина М. Б., Лавринович А. Н., Сафуанов Ф. С. Особенности регуляции поведения здоровых лиц в состоянии алкогольного опьянения.— В кн.: Алкоголизм (клиника, терапия, судебно-психиатрическое значение). М., 1983, с. 131— 138.

23. Кудрявцев И. А., Криворучко С. И., Лавринович А. Н. Исследование особенностей влияния алкоголя на развитие и течение эмоциональных реакций.— В кн.: I съезд невропатологов и психиатров Молдавии. Тез. докл. Кишинев, 1981, т. 2, с. 96—98.

24. Кудрявцев И. А., Сафуанов Ф. С. Эмоциональная и смысловая регуляция восприятия у психопатических личностей возбудимого и истерического круга.— Ж. невропатол. и психиатрии, 1984, т. 84, вып. 12, с. 1815—1822.

25. Кудрявцеву И. А., Сафуанов Ф. С., Васильева Ю. А. Особенности,регуляции деятельности психопатических личностей смысловыми (мотивационными) установками.— Ж. невропатол. и психиатрии, 1985, т. 85, вып. 12, с. 1837—1841.

      


 Стр.87