ФОРМИРОВАНИЕ СНОВИДЕНИЙ ЕСТЕСТВЕННОГО СНА В ГИПНОЗЕ

Райков В. Л.

Психологический журнал 1984, Том 5 № 6. С.69-78

   

 Психика человека организована таким образом, что достоянием сознания становится только сравнительно незначительная часть ее интегративной деятельности. Сознание, по выражению А. Н. Леонтьева, как бы «презентуется» человеку, являясь самым важным и нужным результатом обработки громадного информативного материала, поступающего в организм; функция отражения на уровне сознания осуществляется в результате сложного «иерархического» суммирования психических реакций. Необходимость и целесообразность выведения той или иной информации в сознание или фокусировка сознания на том или ином объекте, привлекающем внимание человека, обусловлены прежде всего значением для организма воздействующего раздражителя и необходимостью осуществления того или иного действия в связи с восприятием и анализом этого раздражителя. Очевидно, не будет значительным преувеличением определение основной психофизиологической функции сознания именно как предпосылки и возможности осуществления самого действия индивида в связи с той или иной программой, которую создает сознание.

Эффект отражения в психической деятельности нормального здорового человека в течение его жизни заметно видоизменяется. Эффект отражения существует уже на уровне неонатального периода, постоянно соревнуясь вплоть до появления сознания.

Одним из наиболее распространенных вариантов состояния глубокого изменения сознания, естественно и периодически возникающего, является естественный сон, который имеет место и у взрослого человека и у ребенка. К нормальным физиологическим проявлениям организма следует отнести и гипноз, который так же связан с трансформацией функции сознания. Интересно, что и неонатальный период жизни человека и происходящее в естественном сне и гипнозе как бы отгораживается от нормального бодрствующего сознания определенным «амнестическим барьером», который или совсем невозможно, или очень трудно преодолеть в обычных условиях обычного бодрствующего сознания. Человек, например, не может вспомнить свой период новорожденности. Это представляется на первый взгляд явлением естественным и закономерным. Человеку нет необходимости вспоминать недифференцированные не-сформировавшиеся впечатления неонатального состояния или хаотический алогизм сновиденческой фантасмагории. Однако на самом деле все обстоит несколько более сложно. Во всяком случае неосознаваемые проявления очевидно необходимы для понимания механизма формирования психики и сознания.

Можно с определенной достоверностью сказать, что вышеуказанные состояния неосознаваемой психической деятельности так или иначе мо-

 

 


Стр.70 

гут оказывать и оказывают определенное влияние на формирование сознания или его функционирование. И это может быть особенно важно, так как воспоминание о данном влиянии и причинах его вызвавших у человека отсутствует. Не вызывает сомнения, например, тот факт, что условия досознательного существования ребенка могут определенным образом повлиять на формирование его сознания. Можно также предположить, что известная ориентация первобытного и древнего человека на образное, мифологическое (в сущности также и на сновидное) мышление могла быть в определенной степени инспирирована «мифообразным» содержанием сновидений. Возможно также, что первобытные и древние люди не слишком дифференцировали реальность сновидений от реальности впечатлений бодрствующего сознания. Инспирирование могло возникнуть в связи с интерпретацией сновидений. Так возникали мифы и примитивная религия.

Психофизиологическая целесообразность сновидений, их значение для психической деятельности организма до конца еще не выяснены, однако несомненно, что этот эволюционно сформировавшийся механизм имеет свои физиологические и психологические задачи. Известный эксперимент, связанный с блокадой парадоксального сна у человека, приводил к патологическим проявлениям психики. Таким образом, аналогическое галлюцинаторное развитие измененного сознания сновидений каким-то образом способствует нормальному функционированию сознания в обычных условиях бодрствования.

Обычно человек нечасто помнит свои сновидения, и сформировавшийся амнестический барьер почти невозможно преодолеть. Однако, амнестический барьер формируется обычно непосредственно после окончания сновидения, и если человека разбудить в период сновидения, когда амнестический барьер еще не сформирован, то последнее сновидение остается в памяти.

Филогенетически сформировавшийся амнестический барьер свидетельствует как бы о природной нецелесообразности вывода информации сновидения в сознание.

Ученых всегда интересовал факт так называемых творческих сновидений, в период которых делаются открытия. Факт творческих открытий «во сне» (например, известно, что Д. И. Менделеев увидел свою периодическую систему во время сновидения) вполне логично не исключает целесообразности вспоминаний некоторых сновидений. Более того, подобные проявления свидетельствуют о возможности протекания сновидения с определенной точки зрения осмысленно, целесообразно, творчески значимо и в сущности даже необходимо для решения каких-то творческих конкретных задач. И здесь необходимо подчеркнуть необычайно интересный факт, что в случае указанных творческих сновидений, алогический хаос сновидений и даже сновиденческая символика сводятся до минимума. А творческий результат может вызываться «в виде конкретных точных данных родившегося во сне открытия» [6].

Отсюда может возникнуть вопрос об исследовании условий возможности воспоминания сновидений (ведь по крайней мере теоретически не исключено, что каждый человек может быть мог бы сделать во сне хотя бы одно открытие, а может быть, и делает его, но не может вспомнить ничего об этом). Кроме того, психологическое и физиологическое изучение сновидений несомненно в высшей степени важно для понимания психической деятельности как специфической формы отражения.

Современный анализ и понимание гипнотического состояния и гипнотического метода исследования психики дает возможность рассматривать гипноз как особое психическое состояние, при котором удается в известной мере управлять эффектом амнестического барьера, т. е. с помощью специальных внушений или проникать сквозь амнестический барьер, или наоборот создавать его, осуществляя при этом функцио-

 

 


Стр.71 

нальную блокаду бодрствующего состояния психики. Интересно, что переживания в глубоком гипнозе также сопровождаются спонтанным амнестическим барьером, который однако может быть снят с помощью специальных внушений. С указанной позиции гипноз можно определить как особый (резервный) вариант психической деятельности, обеспечивающий определенную возможность адекватных ответных реакций на внушение как в сфере вегетативных, психосоматических и бессознательных реакций, так и в сфере высших психических функций, протекающих как осознанно, так и неосознаваемо. Сила такого влияния на психику иллюстрируется формированием спонтанного амнестического барьера после глубокого гипнотического состояния и возможностью, например, проникновения сквозь амнестический барьер, отделяющий сознание от досознательного состояния (при экспериментах гипнотической регрессии возраста).

Успешность гипнотических экспериментов, в частности, связанных с внушением возрастной регрессии неонатального периода, на наш взгляд, должна обуславливаться, помимо указанных условий и достаточной глубины гипнотического состояния, еще одним важным и, возможно, самым главным фактором, который мы определяем как степень значимости проводимого эксперимента, как для гипнолога, так и для испытуемого. Достаточная степень значимости должна как бы «присутствовать в атмосфере эксперимента», создавая определенным образом мотивированную установку и у гипнолога и у гипнотизируемого.

Пример похожего случая «сильной значимости» воздействия в состоянии измененного сознания был описан в начале века З. Фрейдом, который наблюдал больную с функциональным параличом руки. Возникшая патология, как удалось установить З. Фрейду, возникла у больной вследствие сновидения, где она увидела, как ядовитая змея ползет к чашке с водой, которую должен был выпить ее тяжело больной отец (отец пациентки действительно страдал от тяжелой болезни, и она ухаживала за ним и лечила его). Во сне дочь пыталась убрать чашу и таким образом спасти отца, однако она не могла двинуть рукой, движение руки, несмотря на энергичные попытки, не подчинялось ее воле. Проснувшись, больная почувствовала, что ее рука парализована. В данном случае патологический эффект обусловливался сочетанием трансформации сознания (что, естественно, имело место во время сновидения), и психологической значимостью ситуации, связанной с попыткой спасти отца, а также наличием сильнейшей сознательной и неосознаваемой установки на помощь отцу. И именно безуспешность попыток усиливала «значимость» невозможности оказания помощи и обусловила в конечном итоге результат в виде паралича руки. Отсюда и возможность запоминания такого сна.

Возможно, что аналогичный эффект может иметь место и во время творческих снов, когда ценность и важность значимости сновидной информации как бы открывает «зеленую улицу» для преодоления амнестического барьера и вывода информации в сознание.

При гипнотическом изменении сознания увеличение смысловой значимости внушаемого материала возникает до некоторой степени спонтанно обусловленно уже самой суггестильной процедурой, в то время как при других состояниях трансформации сознания и, в частности, при естественном сне требуется достаточно сильный реальный жизненный мотив для включения смыслового содержания этого мотива в сновидение.

Это еще раз свидетельствует о специфической особенности гипнотического изменения сознания и его отличия от других вариантов трансформации сознания.

В связи с рассматриваемой выше позицией гипнотический процесс можно понимать как особое состояние, в котором как бы автоматически

 

 


Стр.72 

осуществляется прямая и косвенная интенсификация значимости внушаемой информации при трансформированном изменении сознания по гипнотическому типу. При этом чем глубже гипнотическое состояние, тем активнее, «значимее», глубже воспринимается внушаемая информация. Необходимо также отметить, что «значимость внушений» можно еще и отдельно повысить специальными инструкциями, и здесь глубина гипноза так же имеет решающее значение.

В литературе нет четких указаний на успешность использования гипноза для снятия амнестических барьеров, связанных со сновидениями. Действительно, прямые внушения даже в очень глубоком гипнозе необходимости вспомнить имевшие место накануне сновидения как правило всегда оканчиваются неудачей, что подтверждается утверждение Хилгарда (Hilgard, 1978) о различной природе гипноза и естественного сна. В наших экспериментах, осуществленных в 1972 г., проводимых в связи с анализом связи гипнотического состояния и естественного сна, нам не удалось получить возможности ни управлением сновидениями, ни возможности «внедрения» гипнозом в стадию парадоксального сна, ни возможности активизировать воспоминание сновидений с помощью специальных гипнотических внушений.

Мы подошли к решению задачи в наших исследованиях более позднего времени несколько иначе. Мы решили провести усиление мотивационной значимости опыта. В достаточно длительных беседах в течение нескольких дней, а также непосредственно перед гипнозом с целью создания «общей» атмосферы значимости опыта мы попытались образовать установку на необходимость вспомнить три сновидения ночного сна. Кроме того, специальные мотивирующие инструкции проводились также уже в состоянии глубокого гипноза с необходимостью запомнить все сновидения. Таким образом, на наш взгляд, создавались условия максимальной «интенсивности значимости», причем установка формировалась как на уровне сознания, так и в «бессознательном» состоянии, в гипнозе. Сеанс гипноза проводился глубоким вечером и через час после гипнотического сеанса испытуемый засыпал обычным естественным сном. Во второй фазе эксперимента ставилась задача программирования сновидений с одновременным внушением эмоционально положительных переживаний, в частности, внушением ощущения удовольствия, ощущения хорошего настроения, чувством внутреннего комфорта, здоровья и т. д. В третьей фазе исследования ставилась задача моделирования творческих сновидений и решения творческих психологических задач, которые предполагалось сначала давать в обычном состоянии бодрствования и при невозможности решения их в течение определенного времени, прекращать эксперимент и в дальнейшем давать это же задание в состоянии гипноза с внушением его последующего решения в сновидении. В четверной фазе опыта предполагалось давать чисто лечебные задачи, связанные с попыткой моделирования сновидений с лечебным содержанием.

В исследовании участвовало 18 человек, из которых 6 не поддавались гипнотическому влиянию. 6 испытуемых были способны впадать лишь в неглубокое состояние гипноза (I стадия глубины гипноза по нашей классификации) и остальные 6 поддавались глубокому гипнозу (в их числе студентка медицинского института Б. — 21 год; студентка медицинского училища О. — 18 лет; студентка медицинского вуза Г. — 22 года; преподаватель К. — 36 лет; студенты-физики Н. и А. по 19 лет).

Наибольшего успеха в попытке улучшить возможность запоминания сновидений добились испытуемые наиболее хорошо поддающиеся гипнозу. Все они уже после первого-сеанса запомнили свои сновидения. Из 6 человек, слабо поддающихся гипнозу, 4 смогли улучшить запоминание сновидений. Испытуемые действительно рассказывали, что он» могли в деталях вспомнить 2, а иногда даже 3 имевших место сновидения. Из испытуемых, не поддающихся гипнозу, только 2 улучшили свою способность к запоминанию-сновидений.

Затем ставилась задача общего программирования положительных эмоциональных переживаний и состояния творческого мироощущения в целом. Глубоко гипнабильные

 

 


Стр.73

испытуемые описывали очень яркие сны, связанные или с процессом творческого переживания при созерцании произведений живописи, или с процессом наслаждения от наблюдения ранее не виданных, «прекрасных» пейзажей. После сеансов сновидений у испытуемых в течение нескольких дней улучшалось настроение, увеличивалось желание заниматься творчеством.

Испытуемые, слабо поддающиеся гипнозу и не поддающиеся совсем, практически ни разу не смогли увидеть программное сновидение.

Одной из фаз эксперимента была сделана попытка решить конкретную творческую программу, связанную с активизацией зрительного пространственного воображения. Всем испытуемым до гипнотического сеанса объяснялись важность и ценность для науки и для них самих осуществляемого исследования. Затем им была предложена психологическая задача, рекомендованная в свое время Я. А. Пономаревым для проверки творческой способности. Задача состоит в следующем: дается четыре точки, расположенные по вершинам квадрата и предлагается провести три замкнутые прямые, которые бы проходили через эти точки. Испытуемые, как правило, начинают решение задачи с манипуляцией внутри квадратического расположения точек. Решение однако связано с конструированием прямых, вписывающих четыре точки в равнобедренный треугольник

На решение задачи в обычном состоянии сознания давалось пять минут. Все наши испытуемые за это время решить задачи не могли, тогда их вводили в состояние гипноза и в гипнотическом состоянии повторялось условие задачи и внушалась необходимость решения ее уже дома в естественном сне. (Испытуемые, не поддающиеся гипнозу, также участвовали в псевдогипнотической процедуре. Они лежали с закрытыми глазами и слушали внушения гипнолога, проводимые по типу обычных гипнотических внушений, которые использовались для гипнабильных участников). Все испытуемые первой, наиболее хорошо поддающейся гипнозу группе увидели «программное» творческое сновидение и решили задачу. Одна из испытуемых А. увидела себя во сне на уроке геометрии, когда учитель объяснял данную задачу и, проснувшись, сообщила, что знает ее решение. Так же хорошо внушаемая испытуемая О. увидела в аналогичном опыте большое пространство, заполненное огромными красивыми разноцветными шарами и такими же большими, но очень длинными разноцветными рейками — линиями. Испытуемая принялась обеими руками расставлять шары и комбинировать линии, пока к «необычайному удовлетворению» решение задачи не было найдено. Сам процесс решения во сне, сопровождался эмоциональным подъемом и отличным настроением, которое сохранялось после решения еще несколько дней. Испытуемый Г. увидел во сне ситуацию своего участия на математической олимпиаде, в условиях которой он с успехом смог решить предлагаемую задачу. Испытуемая К. пришла с не менее интересным сообщением, что она «не помнила самого процесса сновидения, но когда проснулась почему-то точно знала правильное решение».

Ни один из наших контрольных испытуемых, слабо поддающихся гипнозу или не поддающихся гипнозу вообще, не видел творческого сновидения и не мог во сне решить поставленную задачу.

Мы попытались также осуществить лечебную программу моделируемых в гипнозе-сновидений. Исследование проходило по указанному выше принципу, т. е. объяснялась важность и полезность проводимых исследований, однако гипнотическая программа для последующих сновидений имела строго индивидуальный характер. Из 6 глубоко гипнабильных испытуемых 5 смогли мобилизовать резервы своей психики и тем самым улучшить состояние здоровья. Испытуемая К., страдавшая гипертоническими кризами («почти каждую ночь вызываю неотложку»), увидела себя во сне, купающейся в море удивительно синего цвета, и «чувствовала» как во время купания «болезнь исчезает». Действительно, в последующие два года К. ни разу не вызывала скорой помощи и не обращалась в поликлинику по поводу гипертонии. У испытуемой Б., страдающей близорукостью, при помощи лечебного сновидения на какое-то время улучшилось зрение. Испытуемая О. исцелилась аналогичным образом от простудного заболевания.

Только одна испытуемая, слабо подаюшаяся гипнозу, смогла смоделировать лечебное сновидение. Она страдала легкой формой гастрита и перед началом сеанса жаловалась на боль в области живота. В состоянии неглубокого гипноза ей было внушено, что она увидит лечебный сон, который «вылечит ей боль». Испытуемая пришла вечером домой и продолжала чувствовать боль и легла спать (обычно она на ночь выпивала стакан молока и болевые ощущения ослаблялись или исчезали, однако на этот раз она от приема молока воздержалась). Во сне испытуемая увидела как она открывает холодильник, берет пакет молока и выпивает его, и боль немедленно исчезает. Затем она подходит к кровати, ложится в постель, видит «сновидение в сновидении» и запоминает этот сон. Ощущения реальности, происходившего в сновидении, было настолько ярким, что она после пробуждения специально пошла убедиться, что в холодильнике молоко осталось нетронутым.

Нами был осуществлен ряд экспериментов с глубоко гипнабильной группой испытуемых студентов по мобилизации творческой активности после творческих снов. Студент медицинского института Г. сообщил, что после такого сновидения успешно сделал доклад по патанатомии. Студентка Б. после внушенного творческого сновидения нарисовала очень красивый натюрморт акварелью. который экспонировался на нашей художественной выставке в издательстве «Молодая гвардия» в январе 1984 г. Студенты физики Н. и А. успешно сдали в аналогичных условиях свои зачеты. Преподаватель К. видела во сне как она играет концерт Моцарта, а гипнолог дирижирует оркестром.

 

 


Стр.74 

И после указанного сновидения несколько дней с удовольствием играла на рояле. Во всех исследованиях очень ярко доминирует изменение эмоционального фона, улучшение настроения, появление одухотворенности, творческого настроя.

В настоящее время существует несколько теоретических концепций, рассматривающих функциональную психофизиологическую значимость сновидений. Мы не будем касаться широко известной, однако устаревшей позиции в этом вопросе 3. Фрейда. Однако нам представляется интересной современная теория сновидений М. Ульмана (Ullman), который полагает, что сновидения имеют скорее эстетический смысл, нежели психоаналитический (при попытке их расшифровки). «Возникающие в сновидении образы в некоторых случаях напоминают нам ощущения, которые мы получаем от прослушивания симфонической музыки или созерцания живописи...». Сновидения в своеобразной метафизической и символической форме отражают проблемы нашей жизни и дают возможность взглянуть на эти проблемы с помощью своеобразного нового «творческого» подхода, с какой-то новой позиции. В некоторых случаях они вносят некие пролонгированные перспективы в оценку жизненной ситуации и дают нам возможность видеть эту ситуацию более глобально, реалистично, более правдиво и более всесторонне, чем мы видим ее в состоянии бодрствования. О том, что в сновидении может отражаться «ядро личности», писал более ста лет назад В. С. Соловьев. Утверждая возможность связи сновидений в какой-то степени с процессом творчества, Ульман подчеркивает определенные лечебные аспекты функции сновидений. Им разработана методика работы со специальными группами испытуемых по изучению сновидений. Вместе с тем, он отрицает, возможность управления сновидениями, и поэтому в своих исследованиях ограничивается только анализом.

Американские исследователи Френч и Фромм (Freench, Fromm) полагают, что в сновидениях используется механизм первичного невербального мышления, для решения проблем, которые невозможно решить во время бодрствования с помощью вербального логического мышления. По их мнению, образное мышление дологическое и более развито у детей. Логическое мышление возникает уже у взрослых. Предполагается, что в ситуациях, когда задача не может быть решена с помощью логического мышления возникает необходимость использовать онтогенетически более ранний тип мышления, и это имеет место в сновидениях.

Достаточно многочисленная группа советских исследователей также занималась изучением сновидений. Например, Ф. П. Майоров считал, что в сновидении происходит растормаживание нервных следов [4]. И. Е. Вольперт и Ф. Г. Беспалько писали, что сновидения в гипнозе и естественном сне — достаточно близкие явления [1, 2]. В. Н. Касаткин полагал, что сновидения можно использовать для раскрытия различных часто скрываемых в бодрствующем состоянии желаний, влечений, что может принести определенную пользу в психиатрической и неврологической практике, например, в раскрытии порочных влечений, половых извращений и ночных судорожных припадков.

Интересное объяснение причины спокойного отношения сознания к алогичной хаотичности сновидений дал В. С. Ротенберг (1982), который указывал, что в этом случае образы сновидений в значительной степени утрачивают качество объективных значений, сохраняя качество «личностного смысла». И именно этот факт ставит вопрос о символике сна. В сновидении осуществляется мотивированный поиск путей примирения конфликтных установок. Причем если поиск оказывается успешным, его результаты осознаются. Если же поиск безуспешен, и образному мышлению не удается справиться со своей задачей, поиск и его результат не выводится в сознание [7].

Мы не ставим однако целью этой статьи дискутировать относительно природы сновидений и ограничимся лишь нашей общей теоретической

 

 


Стр.75 

позицией. Нам представляется, что в основе психологических особенностей сновидений лежит несколько моментов. Прежде всего здесь имеет место почти функциональная блокада отражения реальной действительности внешней среды или настолько сильная трансформация систем контроля получаемой извне информации и систем контроля, которые информацию вводят в сознание, что сознание получает эту информацию как правило в искаженном виде. В сновидении возникает эффект как бы хаотического, спонтанного и непроизвольного фантастического воображения, которое иногда может быть связано с какими-то реальными воспоминаниями. Доминируют в этом случае те ситуации, позиции и моменты, связанные со здоровьем, которые или были, или могли бы быть достаточно значимы для человека и связывались с достаточно сильным эмоциональным переживанием. Это могут быть и ситуации «глобальные», связанные с целой программой жизни, и такие сновидения запоминаются на всю жизнь. Это могут быть эпизоды глубоко интимных переживаний, и, наконец, сны могут быть творческие, отражающие общее направление творчества человека и даже пути его совершенствования. Этот акт сновидного переживания воплощается в более или менее ярких зрительных фантазиях в условиях глубокой трансформации сознания и самосознания, и это дает возможность оценивать их как форму переживаний особой сновидческой реальности, обусловленной физиологически совершенно особым уровнем работы мозга. Чем более важно и чем более значимо содержание сновидений для данного человека, тем эта сновидческая реальность (при воспоминании сновидения) более понятна и более привязана к действительной реальности и менее символична. В данной статье нами ставилась задача проследить возможную полезность использования сновидений. В наших экспериментах мы исходили из предположения, что процесс управления сновидением в какой-то степени возможен. И цель данного исследования была связана с попыткой .выяснения в какой степени эта возможность реальна.

Попытку теоретического обоснования этой позиции в связи с использованием гипноза мы даем ниже. В своей теории гипноза Е. Р. Хилгарт (1978) подчеркнул, что эффект «бессознательного» в гипнозе и бессознательное в естественном сне — это явления различного порядка, и если явления гипноза базируются на обычном проявлении внимания и памяти, то явления сновидений — это производное настоящего бессознательного, которое описал З. Фрейд. Мы неоднократно в наших работах подчеркивали различие состояний измененного сознания, возникающих в естественном сне и гипнозе. Состояние гипноза базируется на функциях нормальной памяти, внимания и, как мы показали, адекватно управляемого, хотя определенным образом трансформированного сознания (Райков В. Л., 1982).

Однако, если поставить вопрос о том, какое состояние из двух ближе к естественному сну — бодрствование или состояние гипноза, то очевидно гипноз должен быть и физиологически и психологически ближе к естественному сну, чем состояние бодрствования уже хотя бы потому, что и в гипнозе и во время сна имеет место хотя и различная, но достаточно выраженная трансформация сознания. (Показателен в этом отношении и тот факт, что наши наиболее глубоко поддающиеся гипнозу испытуемые, участвующие в исследовании, связанном с применением глубокого гипноза без применения специальных внушений, стали спать в естественном сне на полтора и даже на два часа меньше). Однако в состоянии гипноза возникают условия, когда появляется возможность не только контроля над этим трансформированным сознанием, а это дает уникальную возможность для моделирования самых различных состояний, но и в какой-то степени его управление.

Такой подход к оценке возможностей гипнотического состояния позволил нам предположить, что опыт моделирования и программирова-

 

 


Стр.76 

ния сновидений может быть и теоретически оправданным и экспериментально успешным. Несмотря на то, что прямой связи гипнотического состояния со сновидениями нет, в состоянии гипноза нам удавалось по крайней мере повысить «уровень значимости» могущего произойти в данную ночь сновидения, что обеспечивало облегчение ввода сновиденческой информации в сознание. Это очевидно дало возможность испытуемым увеличить объем запоминаемости своих сновидений. На этом принципе построена и возможность в определенной степени и задавать программу сновидений и решать в сновидении творческие задачи и улучшать состояние здоровья.

Мотивационное усиление «интенсивности значимости» производилось как на уровне сознания, так и на уровне гипнотического «иносознания», что и обуславливало до известной степени и проникновение сквозь амнестический барьер, когда испытуемые могли вспомнить свои сновидения и, что самое главное, создавать для этих сновидений целевую программу. Однако возможно, что повышение уровня «интенсивности значимости» является не единственным элементом, объясняющим успешность наших экспериментов; ведь в состоянии глубокого гипноза возникали условия для формирования действующей на бессознательном уровне сильной мотивированной установки. Возможно, что два разнородных состояния измененного сознания во сне и в гипнозе, свойственные нормальным процессам психической деятельности, при определенных еще не изученных условиях могут каким-то образом связываться и взаимодействовать.

Не исключено также, что и механизм психофизиологического формирования сновидений гораздо более сложен, чем в настоящее время это представляется.

Интересно отметить, что сновидения не обладают способностью абсолютно точно программироваться и управляться, как гипнотические видения, и в сновидениях в отдельных случаях может отражаться внутренняя позиция личности, в известной мере противоречащая заданной программе. Например, в эксперименте, по изучению лечебного воздействия сновидений в опыте с возможностью улучшения зрения с испытуемой Б., страдающей близорукостью, в гипнозе было осуществлено программирование двух вариантов возможных лечебных сновидений (первый вариант, «пришел волшебник и улучшил зрение с помощью волшебной палочки», второй вариант — «зрение улучшилось за счет мобилизации психофизиологических резервов организма»). Однако испытуемая воспроизвела в сновидении будто бы имевшую место беседу с гипнологом об улучшении зрения, связанную с приемом различных витаминов. Именно эта позиция была связана с собственным пониманием и возможностью улучшения зрения. Мы уже отмечали, что глубокогипнабельных испытуемых невозможно заставить вспомнить предыдущие сновидения, если гипнотический сеанс производится уже после того, как сновидения имели место. Вместе с тем наше исследование доказывает возможность осуществления косвенного влияния на сновидения при предварительных (сделанных перед сном) соответствующих внушений в гипнозе и мотивирующих инструкциях, проведенных на уровне сознания. Это дает возможность осуществить до определенных пределов и запоминание сновидений и даже их программирование.

Это является новым подходом в исследовании данной проблемы и открывает перспективы для многоплановых теоретических и практических изысканий применения указанной методики по отношению к самым разнообразным сторонам жизни человека.

Касаясь анализа полученных нами контрольных результатов негипнабельных и слабо гипнабельных испытуемых, необходимо отметить, что трое испытуемых из двенадцати смогли запомнить свои сновидения, а одна из них видела очень иллюстративное лечебное сновидение. Однако-

 

 

 


Стр.77 

никто из них не смог увидеть «программный творческий» сон и решить в сновидении творческую задачу.

Требуются, очевидно, специальные дополнительные исследования по изучению значимой инструкции для запоминания сновидения с людьми, не глубоко поддающимися гипнозу или негипнабельными совсем. В связи с этим мы сознательно не проводили контрольного эксперимента с глубокогипнабельным испытуемым до гипнотических исследований по влиянию на сновидение, планируя проведение отдельной работы по изучению других возможностей негипнотического влияния на сновидения. Не исключено, что у многих людей имеется определенная способность к управлению сновидениями. В этой связи, очевидно, возможно в известной степени отнестись серьезно к некоторым сообщениям, периодически появляющимся в печати, как бы спонтанно возникающих сновидениях лечебного или творческого характера у тех или иных людей в том случае, когда, как они описывают, причины для реализации таких сновидений были в высшей степени весомы. Например, одна из испытуемых описывала, как в ее семье готовились к тяжелой хирургической операции близкого родственника, и она сама определенным образом психологически настраивала себя. К несчастью, за два дня до операции она сильно заболела бронхитом. Чтобы преодолеть болезнь, она сконцентрировалась на самовнушении ощущения белого света, что, по ее представлениям, символизировало здоровье. Через некоторое время она увидела сновидение, в котором облакообразное белое пятно, приблизившись к ней, растворилось в ее легких. Уже во сне она почувствовала, что выздоровела. Проснувшись ослабленной и утомленной, она удостоверилась, что ее состояние улучшилось [3].

Анализируя полученные нами результаты в целом, можно очевидно заключить, что возможность моделирования и запоминания сновидений при определенных условиях до известной степени реальна. Проводимое экспериментальное управление сновидениями с помощью предварительных внушений в гипнозе и возможность управляемого запоминания сновидений в течение периода в несколько лет не влечет за собой каких-либо патологических проявлений ни в соматической, ни в психических сферах. Кстати, испытуемые приобретают способность с помощью самовнушения по желанию забывать неприятные сновидения, например, устрашающего характера, если управление сном по каким-то причинам было неудачным. Процесс забывания осуществляется уже в бодрствующем состоянии в момент просыпания. В конечном итоге испытуемые помнят, что было неприятное сновидение, но они сосредотачиваются утром на необходимости его забыть и забывают. Моделирование же творческих и лечебных сновидений, как показал опыт, активизирует творческую направленность психики и способно улучшать состояние здоровья, однако в этой области требуются дальнейшие исследования.

Важный момент применения указанной методики может быть связан и с «психологическим диагностированием».

В сновидении можно получить ответы на вопросы типа «В чем сложности и недостатки моего характера?», «Что мешает мне в достижении цели?» или даже «Какова проблема моего здоровья?» и т. п. То есть фактически мы на пути к приобретению весьма ценной методики для исследования той сферы бессознательного, о которой писали В. С. Соловьев и З. Фрейд. Необходимо также отметить, что сновидения наших испытуемых после гипнотического внушения были в определенной мере более логичны, целенаправленны и по-своему разумны по сравнению с обычным уровнем сновиденческого хаоса.

Интересные перспективы могут также возникнуть при использовании указанной методики и для контроля творческого процесса и для мобилизации творческой активности, связанные с возможностью анализа и управления бессознательного компонента творческого процесса

 

 

 


Стр.78

на уровне сновидений. Полезным может стать, очевидно, исследование по совершенствованию психической управляемости, развитию памяти, укреплению воли, улучшению способности к творческому мышлению и т. д. Отсюда также вырисовывается и возможный чисто лечебный аспект применения указанной методики как для лечения невротических заболеваний, так и для лечения разнообразных психосоматических состояний и даже чисто соматической патологии.

Итак, принципиальная возможность управления сновидениями существует, и принципиальная возможность использования управляемых сновидений в психотерапии и в мобилизации творчества так же реальна. Данная работа в какой-то степени проясняет и некоторые условия, при которых возможны и постановка задачи, и ее решение. Неясным однако остается возможность достаточно широкого использования указанной методики в практических целях в условиях стационарного или амбулаторного лечения. Здесь, очевидно, наиболее целесообразно будет использовать указанный метод не изолированно, а в комбинации со специфическими методами психотерапии.

Исходя из всего сказанного с известной условностью можно сделать и теоретический вывод о том, что сновидения можно рассматривать как особый резервный механизм психики, эволюционно сформировавшийся для решения разнообразных проблем и в частности для решения творческих задач, нивелирования внутренних конфликтов, осознания некоторых глубоких состояний нашего Я, связанных с психологическим анализом, и здоровьем. При этом механизм этот функционирует в бессознательном состоянии.

Учитывая феноменологический аспект полученных нами результатов можно предположить, что во время сновидений каким-то образом активизируется функция правого полушария и обычное взаимодействие левого и правого полушария видоизменяется, однако это материал для специального изучения.

 

ЛИТЕРАТУРА

1. Беспалько И. Г. Экспериментальное исследование сновидений в гипнозе. Автореферат диссертации на ученую степень кандидата медицинских наук. Казань, 1955~

2. Вольперт И. Е. Сновидения в обычном сне и в гипнозе. Л., 1966.

3. Касаткин В. Н. Теория сновидений. М., 1967, с. 338.

4. Майоров В. П. Физиологическая теория сновидений. М.— Л., 1951.

5. Райков В. Л. Гипнотическое состояние сознания как форма психического отражения.— Психологический журнал, т. 3, № 4, с. 104—114.

6. Райков В. Л. Роль гипноза в стимуляции психологических условий творчества.— Психологический журнал. Т. 4, № 1, 1983, с. 106—115.

7. Ротенберг В. С. Адаптивная функция сна, причины и проявления ее нарушения. М., 1982.

8. Croft С. An Interview with Dr. Ullman.— Dream Network bulletin, August, 1982, vol. 1, N 6.

9. Ellyn H. Cornels. Healing dreams creativity power.— Dream Network bulletin, August, 1982, vol. 1, N 6.

10. Frecnh Т., Fromm E. Dream interpretation: A new approach, N. Y., 1964, p. 224.

11. Ullman M. Working with Dreams.—J. Clin. Exp. Psychopathology, 1958, vol. 19, N 2.

12. Raikov V. L. EEg-recordings of experiments in hipnotic age egression.— Imagination, cognition and personality, vol. 3, 1983—1984. p. 115—132.

Поступила в редакцию 15.12.82