ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СЛУЖБА В СИСТЕМЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И ОБРАЗОВАНИЯ (заседание «круглого стола» журнала)

Артамонов В. И.

Психологический журнал 1984, Том 5 № 6. С.27-38

 

 Редакция «Психологического журнала» провела заседание «круглого стола» по психологической службе в системе здравоохранения и образования.

Открывая заседание, заместитель главного редактора журнала канд. филос. наук В. С. Шустиков обратил внимание присутствующих на то, что на заседании будут обсуждены в основном организационные проблемы психологической службы. Как известно, имеются разные точки зрения на организацию служб, и в этой связи журнал дает возможность высказать их, с тем чтобы дискутантам прийти к определенному результату.

Была дана информация о перспективах журнала, о готовящихся материалах, юбилейных датах. Так, в 1985 г. будет широко отмечаться 100-летие со дня организации В. М. Бехтеревым в Казани первой экспериментальной лаборатории. В связи с этим предполагается опубликовать ряд статей, посвященных проблемам экспериментальной и практической психологии, в том числе работам психологов в области здравоохранения и просвещения. Имеющаяся в журнале рубрика «Психика и здоровье» предназначена для более широкого круга читателей, в том числе не психологов, в связи с чем статьи этой рубрики должны быть понятны и рядовому инженеру, и врачу, и руководителю предприятия. Была подчеркнута необходимость участия психологов в новых рубриках, например, таких, как «Запросы практики», где будут печататься материалы о назревших общественных проблемах, рассказываться о передовом опыте работы. Некоторое время тому назад «Психологический журнал» уже публиковал статьи, посвященные психологической службе, в частности статьи Ю. Ф. Полякова и М. В. Гамезо, Т. С. Кабаченко с соавт., В. К. Харченко.

Журнал располагает большим редакционным портфелем. Но все же проблемных статей, связанных с практической психологией, мало. Многие направления, скажем психологическая наука и практика в медицине, еще недостаточно отражены в журнале. Именно эти проблемы прежде всего предполагается затронуть сегодня.

В последнее время принят ряд партийных и государственных документов, направленных на совершенствование здравоохранения. Состоялось также совместное собрание АН СССР и АМН СССР «Фундаментальные науки — медицине». Волнуют всех и проблемы воспитания молодежи. Как известно, идет широкое обсуждение вопросов, связанных с реформой школы. Психологами было выдвинуто немало серьезных предложений.

Выступивший затем руководитель отделения патологии речи Института психиатрии Минздрава РСФСР, д-р психол. наук, проф. В. М. Шкловский сообщил о том, как проходит лечение больных с тяже-

 

 


Стр.28

лой речевой патологией. Служба оказывает помощь больным логоневрозами, с нарушением общения и коммуникации, с последствиями инсульта, нейрохирургических заболеваний и травм головного мозга, с расстройствами высших психических функций. В Ленинграде и Москве организованы специализированные структурированные подразделения в детской, подростковой и взрослой медицинской службах — детских поликлиниках, психоневрологических диспансерах для больных с логоневрозами. В штате есть врачи, психологи различного направления, педагоги-логопеды. Для больных с органическими поражениями головного мозга также существует структурированная служба для разных этапов заболевания. Хотя эта служба именуется логотерапевтической, она является более сложной по своему назначению. Важное место занимают в ней психологи. В рамках этой службы организованы специализированные кабинеты для больных с острым состоянием, только перенесших инсульт, для работы на начальных этапах заболеваний. Из городских поликлиник сведения о больных поступают в городской центр, который является координирующим учреждением этой службы. В консультативно-диагностическом отделении осуществляется консультация больных. Из республик, Москвы и области эти больные распределяются для проведения лечения в стационарных условиях, направляются на амбулаторное лечение в поликлиники и центры — на трудовую и социально-бытовую реабилитацию. Определяется этапность и назначается лечение больных на дому, так как не все больные могут передвигаться. Кроме того, в Главном управлении здравоохранения имеется должность главного специалиста по логотерапии, который занимается научно-методическими, организационно-методическими и практическо-организационными вопросами. Имеется специальный совет при главном специалисте и при городском центре патологии речи, координирующий эту работу, т. е. это сформированная в медицинской психологии область, являющаяся службой.

Не может существовать дробных служб: нейропсихологическая, патопсихологическая и др. Должна быть единая психологическая служба в медицине, конечно с профильным подразделением специалистов по направлениям.

«В перспективе,— сказал В. М. Шкловский, — следует подумать о специализированных или методических кабинетах, которые были бы укомплектованы в рамках системы здравоохранения. До сих пор это осуществляется на общественных началах».

Старший научный сотрудник Всесоюзного научно-методического центра профессионально-технического образования, канд. психол. наук В. Ф. Пирожков высказал мнение о том, что введение в штаты учреждения психолога еще не создает психологической службы. Для ее полноценного функционирования следует учитывать такие условия: 1) высокий уровень подготовки руководителя, способного квалифицированно ставить задачу психологу (неправильно поставленная задача ведет к нежелательным результатам); 2) эффективное использование психологических знаний при решении вопросов коррекции поведения личности, формирования ее развития, диагностики коллектива, управления межличностными отношениями и т. д. (пока этот уровень, по его мнению, недостаточен для того, чтобы специальные, профессиональные, психологические знания могли бы использоваться должным образом); 3) предотвращение возможных ошибок психолога, работающего в учреждении. Создание психологической службы ставит вопрос о выделении базовых функций психологической службы в зависимости от направленности на объект воздействия — на отдельную личность, на коллектив малой группы или большой и т. д. Важен и вопрос подчинения психолога. Кому он должен подчиняться, например, в школе — директору? Не приведет ли это к ущемлению его прав, не появится ли возможность использовать психолога не по назначению? По-видимому, эта задача будет решена

 

 


Стр.29

только в случае достаточной подготовки директора школы, училища и т. д., что позволило бы директору использовать профессиональные знания психолога наиболее квалифицированно. Кроме того, необходимо регулирование деятельности психолога. Здесь и медикам, и педагогам не обойтись без юристов. Достаточно квалифицированное положение о психологической службе без юристов составить невозможно. Следует также решить этические вопросы — о вторжении в личность при проведении тестов, а также хранении и использовании данных о личности, помня при этом принцип «не навреди».

Доцент кафедры нейро- и патопсихологии факультета психологии МГУ, канд. психол. наук В. В. Николаева поставила вопрос о том, что в любой области психологии при развертывании службы нужно выделить определенный круг главных типовых задач, характерных для любой области психологической службы. Первоочередные задачи — психологическая диагностика и на ее основе выдача рекомендаций с целью коррекции. Касается ли это диагностики отдельного человека, коллектива, взрослого или ребенка, здорового или больного, следует помнить, что есть определенный круг типовых задач, общих для всех областей психологии. И можно договориться о некоторых общих принципах, методологических основах и т. д.

«Разумеется, конкретное преломление этих принципов, — говорит В. В. Николаева, — в каждой отрасли психологии будет различно. Но мне представляется, что те проблемы, которые могут быть обсуждены,— это проблемы диагностики и психологического вмешательства на основании данных этой диагностики». Сейчас имеется разветвленная система различных форм применения психологических знаний в медицине. Это и консультации больных разного профиля и лиц с предклиническими состояниями, и разные формы вмешательства. Более широкое освещение работ, выполненных в области медицинской психологии, именно в плане освещения «находок» в диагностике и коррекции человека, его поведении, будет очень полезным для любой психологической службы.

По мнению врача-психотерапевта В. Л. Райкова, медицинская психология имеет два лица. Одно — это психология, связанная с медициной, где, действительно, существует очень интересная, важная и нужная служба. Второе — это медицинская психология, связанная с сугубо клинической психотерапией. И вот здесь в плане чисто организационном есть большие проблемы. В частности, специальности психотерапевта как номенклатурной единицы в Минздраве не существует. Из-за этого возникают сложности, связанные с привычкой действовать по схемам чисто номенклатурных законов, уставов, положений, приказов. И в отдельных случаях кабинеты психотерапии начали закрываться, потому что в номенклатуре профессии врача-психотерапевта нет. А ведь именно психотерапия связана с возможностью коррекции пограничной психопатологии, в какой-то степени даже и воспитательной.

«Существует Всесоюзный психотерапевтический центр, — подчеркнул В. Л. Райков, — которым руководит профессор В. М. Рожнов, а вот психотерапевтов нет. Существует Московское психотерапевтическое общество, а статуса врача-психотерапевта нет. Существует кафедра психотерапии, а статуса психотерапевта нет. Однако необходимо создание не только специальности „психотерапевт”, но и Всесоюзной ассоциации психотерапевтов, которая могла бы объединять и врачей и клинических психологов. Такая ассоциация могла бы стать полноправным членом Международной ассоциации психотерапевтов.

Психотерапия является формой психологического воздействия. Мы, психотерапевты, — обращаясь к психологам, отметил В. Л. Райков, — не делаем операций, не назначаем уколов, мы лечим словом, лечим психологическим воздействием, и наше воздействие — это воздействие общением, специфическим, правда, но именно общением человеческим, в не-

 

 


Стр.30

сколько особых условиях, т. е. воздействие чисто психологическими методами.

Было бы в высшей степени хорошо, если бы журнал мог ориентировать направление современного исследования на экспериментально-теоретический поиск новых моделей психотерапии, новых возможностей медицинско-психологического влияния на пациента, на поиск моделей возможного влияния такого же плана при общении врача и здорового испытуемого. Тогда такого рода модель могла бы служить моделью психопрофилактики и одновременно изучения глубинных психологических процессов, связанных с изучением изменения сознания, изучением бессознательного и творческого процесса. Мне представляется, что это очень важно и нужно. Исследования такого рода могли бы проводиться как на теоретическом, так и на экспериментальном уровне, в организационно-регламентированном, хотя бы экспериментальном, предприятии, ну, скажем, в лаборатории или академической группе».

Заведующая проблемной лабораторией экспериментальной и прикладной психологии факультета психологии МГУ профессор кафедры нейро- и патопсихологии Л. С. Цветкова подчеркнула необходимость большего освещения на страницах журнала вопросов нейропсихологии в связи с тем, что нередко нейропсихологию смешивают с психофизиологией. «Во время войны, — рассказывала она, — была поставлена государственная задача перед группой крупнейших психологов, неврологов, физиологов разработать научные основы и создать практическую восстановительную службу для раненых бойцов. С тех пор существует так называемая область восстановления высших психических функций.

На факультете психологии есть проблемная лаборатория, занимающаяся в течение уже 15 лет развитием теории и разработки наиболее эффективных методов преодоления дефектов высших психических функций. Много наработано материала, принято больных, диагностировано более 6 тыс. человек. С помощью разработанной новой методики измеряется эффективность — и качественно и количественно — восстановительного обучения. Нейропсихологическая реабилитация сейчас приобретает большее значение, чем диагностическая работа. Мы имеем фундаментальную теоретическую и практическую школу, которая постоянно обогащается новыми результатами. Но, как ни странно, в неврологических и нейрохирургических клиниках не выделены даже ставки нейропсихолога».

Руководитель секции психологии и педагогики Казанского авиационного института канд. пед. наук, доцент Р. В. Габдреев остановился на проблеме, стоящей перед техническим вузом, осуществляющим подготовку инженера, которому предстоит работать с людьми, создавать не только технику, но и настроение, влияющее на качество выпускаемой продукции. Инженер должен уметь работать с людьми, использовать знания психологии с большей отдачей, заботясь тем самым о здоровье людей. Но где черпают психологические знания студенты технических вузов — ведь в политехнических вузах нет ни психологии, ни социологии? Эта проблема стоит особенно остро, поскольку приток студентов в технические вузы сократился и характер работы инженера сложный. «Надо отметить, — подчеркнул Р. В. Габдреев, — что на НОТ заводов работу по привитию психологических знаний мы переложить не можем. Мы пошли по пути просветительства — ввели курс психологии с первого по пятый год обучения. Ректорат пошел нам навстречу».

Прежде, — рассказывал далее Р. В. Габдреев, — я работал в Казанском университете, владею всеми необходимыми методиками, которые разработаны психологами Казанского университета и апробированы. Все это я перенес в авиационный институт. Однако не все годится. В университете уровень беспокойства и тревожности в процессе сдачи экзаменов, в экстремальных, стрессовых ситуациях высок. У каждого

 

 


Стр.31

пятого уровень тревожности выше нормы и каждый седьмой достигает критического уровня. В Казанском же авиаинституте только каждый трехсотый неустойчив, и то только чуть выше среднего. У ребят нет психологических проблем, они созидатели. Так вот, может быть, следует найти средство для активизации их беспокойства?! Мы боремся в гуманитарных вузах с состоянием обеспокоенности, неопределенности, а здесь, может быть, имеет смысл расшевелить как-то людей. Но таких методик нет... Неинициативен, небеспокоен наш выпускник. Эта проблема стала проблемой производства и науки.

Кто был отчислен в прошедшем учебном году у нас, в авиационном институте? Ребята, „отверженные” группами. На заседании кураторов я задал вопрос: „Почему они отчислены?” Никто не мог объяснить. Следовательно, если бы мы продиагностировали ранее то, что они „отвержены” группами, то могли бы вмешаться и, может быть, сохранить определенный контингент студентов. Сохранить и их психическое здоровье. Это еще одна сторона». «Введение психологической службы, — говорит Р. В. Габдреев, — поддерживается руководством там, где мы даем практические рекомендации, говорим на языке, доступном руководству, и решаем предлагаемые нам практические задачи... В этом году нас попросили принять участие в работе приемной комиссии. Почему нас пригласили? Потому что мы дали конкретные материалы и конкретную информацию — полезную, оперативную. В дальнейшем подсчитывать данные мы доверим электронно-вычислительным машинам, которые позволят все это ускорить и более тщательно обработать».

Вопрос: «Какова организационная форма вашей службы, сколько человек работает?»

Р. В. Габдреев: «Кроме меня — два ассистента. Чтобы проанкетировать и обработать данные 5-го и 1-го курсов, пришлось ежедневно тратить по 4 часа своего свободного времени».

И еще об одном аспекте работы говорил Р. В. Габдреев. Были приглашены руководители всех заинтересованных предприятий на совместную конференцию представителей производства и вуза: деканы факультетов, ректорат, выпускающая кафедра, от производственников — генеральные директора, генеральные конструкторы, главные инженеры... Высказывались претензии вузу, — они касались и психологической подготовки инженера. По подготовке его как работника в области техники претензий не было, а вот к его умению общаться с людьми, руководить ими, выходить из трудных ситуаций были серьезные замечания. Проблема обсуждена была на парткоме. Предпринимаются необходимые шаги.

Вопрос: «Эта проблема кому конкретно адресована, министерству?»

Р. В. Габдреев: «Прежде всего — психологам. Не надо оперировать туманными терминами, не надо искать проблемы только из теорий своих коллег, а надо идти в конкретный вуз, на конкретный факультет, к конкретному декану».

Заведующий кафедрой психологии Московского государственного заочного педагогического института проф. М. В. Гамезо подчеркнул важность задачи, связанной с реформой общеобразовательной и профессиональной школы. В речи на апрельском (1984 г.) Пленуме ЦК КПСС товарища К. У. Черненко есть такие слова: «Реформа создает условия для сопряженного развития всей системы народного образования. Включая, разумеется, и высшую школу, которая существенно влияет на темпы нашего экономического, социального и духовного прогресса, да и на обороноспособность страны. Именно здесь создаются предпосылки того, что является нашей первостепенной заботой,— органичного соединения социалистической системы хозяйствования с новейшими достижениями научно-технической революции» 1.

 

1 О реформе общеобразовательной и профессиональной школы. Сб. документов и материалов. М.: Политиздат, 1984. с 7.

 

 


Стр.32

 «Как свидетельствуют специальные исследования, — отметил М. В. Гамезо, — а также опыт ряда вузов страны, психологическая служба обеспечивает повышение качества учебно-воспитательного процесса в самом вузе, а также подготовку квалифицированных кадров для решения задач психологической службы во всех отраслях народного хозяйства.

Исходным пунктом организации психологической службы в высшей школе является психологическая модель специалиста.

К числу основных задач психологической службы в высшей школе следует отнести, во-первых, исследования по проблемам обучения и воспитания; во-вторых, решение прикладных задач, включая психологическую диагностику, прогностику и управление в различных ситуациях реальной жизни вуза (индивидуальные различия, мотивация учебной деятельности, межличностные отношения в коллективах, пути и средства повышения культуры умственного труда и т. д.); в-третьих, пропаганду психологических знаний.

Имеется полезный опыт. Так, в Казанском госуниверситете в учебный процесс внедрен ряд спецкурсов и спецсеминаров, разработана теоретическая концепция психологической службы вуза... Психологическая служба в Московском историко-архивном институте направлена на оптимизацию подготовки организаторов управленческого труда. Задача — следить за профессиональным ростом студентов и корректировать этот рост с учетом индивидуальных способностей и специфических задач подготовки специалистов. В течение последних лет ведется систематическая подготовка студентов по социально-психологическим проблемам управления, обучение парному общению, обучение общению через документ, проводится социально-психологическое тестирование, широкое распространение получили деловые игры, составление профессиограмм и т. д.

 Однако имеется немало проблем. Например, вхождение личности в профессию. Для этого разрабатываются и широко используются активные формы и методы профессионального воспитания (техника вхождения в психологический контакт, коллективная мыслительная деятельность, видеотренинг и др.). Художественные вузы страны ставят вопрос о тестировании и подготовке личности к коллективной творческой деятельности. Важными при этом являются задачи индивидуальной самонастройки, творческой дисциплины, сочетаемой со способностью к раскованности. Не трудно заметить, что эти проблемы сродни проблемам подготовки личности к профессиональной деятельности учителя.

Наиболее упорядоченной в организационном отношении, а в какой-то мере и по содержанию стала система психологической службы в подготовке спортсменов высокой квалификации. В центре внимания службы стоят вопросы обеспечения общетехнической, этапной, текущей и соревновательной готовности спортсмена. Широкое применение получили аутотренинг, различные формы самоконтроля и саморегуляции.

К сожалению, до настоящего времени решение этих задач недостаточно отражено в учебных планах и практике работы институтов физкультуры.

Определенный опыт повышения эффективности работы студентов с учебной литературой накоплен в Московском институте стали и сплавов и Московском государственном заочном педагогическом институте.

В этих институтах разработан и внедрен специальный курс „Культура умственного труда", программа которого утверждена Управлением учебными заведениями Минпроса СССР и рекомендована педвузам для внедрения. Нет сомнения, что весь этот опыт будет детально изучен и послужит основой для дальнейшего развития психологической службы во всех вузах страны.

Заведующий кафедрой нейро- и патопсихологии МГУ, руководитель

 

 


Стр.33

отдела патопсихологии Всесоюзного научного центра психического здоровья АМН СССР, проф. Ю. Ф. Поляков отметил большие достижения медицинской службы в развитии здравоохранения, высказал ряд замечаний и предложений. В частности, он подчеркнул: «Психологическая служба в здравоохранении пока еще до конца не узаконена. В то же время искусственно создать психологическую службу в какой-то области нельзя. Это не административно принимаемое решение. Развитие медицинской психологии и психологической службы в здравоохранении свидетельствует о том, что прежде всего понадобилось прикладывать многолетние усилия по подготовке кадров, практически ориентированных на внедрение их в практическую работу и как бы сначала „де факто” осуществлять деятельность, а уж потом „де юре” ее оформлять. Усилиями проблемной комиссии по медицинской психологии, кафедры медицинской психологии МГУ в конце-концов удалось через Министерство здравоохранения добиться нескольких приказов, где предусмотрены, действительно, ставки медицинских психологов в лечебных учреждениях — это единственное, кстати, министерство, которое законодательно предусмотрело ставки психологов в довольно больших масштабах. В связи с этим возникает проблема повышения темпов подготовки кадров. По существующим потенциальным потребностям Минздрава, в соответствии с этими же изданными приказами, на сегодня нужно примерно 4—5 тыс. медицинских психологов. Если мы такими же темпами будем двигаться и дальше, готовя кадры, то на это для удовлетворения сегодняшней потребности нужно будет лет 20—30. А дальше Минздрав будет, очевидно, издавать новые приказы, поскольку речь идет, в частности, о том, что наш опыт также свидетельствует о динамике психологической службы в смысле увеличения функций психолога. Если медицинские психологи начинали с диагностических функций, то затем эти функции дополнились функциями экспертной работы, реабилитационной, психокоррекционной, консультативной деятельности и т. д. Мы просили бы „Психологический журнал" отразить на своих страницах некоторые актуальные на сегодня потребности, необходимость принятия определенных мер для совершенствования службы, основы которой уже заложены. На сегодня около 500 психологов, по нашим данным, работают в лечебных учреждениях...

С места: Значительно больше!

«Ну пусть от 500 до 1000. Эта цифра для нашей страны невелика. Но с учетом этого отряда в рамках нашей всей психологии и представленности практических психологов в других областях психологии это звучит уже солидно. Хотя, должен вам сказать, на Кубе, например, в социалистической стране, в десятки раз меньшей нашей, — такое же количество клинических психологов. У них в министерстве здравоохранения есть специальный сотрудник, ответственный за клиническую, медицинскую психологию. В связи с этим я бы хотел обратиться в журнал, чтобы он как-то отразил на страницах несколько наших пожеланий в адрес Министерства здравоохранения. Во-первых, желательно, чтобы в Минздраве был человек, — пусть выполняющий какие-то и другие функции, — отвечающий за медицинскую психологию, курирующий ее. Пока этого не будет, достаточной организационной формы это не приобретет. Данный опыт, я считаю, должен быть перенесен в другие службы, иначе настоящая служба функционировать не может. Во-вторых, необходимо разработать официальный статус медицинского психолога. Уже сегодня можно сформулировать некоторый статус медицинского психолога, который был бы Министерством здравоохранения оформлен. Работа службы и формирование ее идет, в частности, и через издание Минздравом (охотно всегда откликающимся) методических писем, руководств, в которых формируются обязанности медицинских психологов, нормативы их работы, круг функций в различных лечебных учреждениях. Это

 

 


Стр.34

все к тому, что, действительно, созданы какие-то основы, но их нужно довести до конца. Одним из острых вопросов является повышение квалификации медицинских психологов. Если уже есть достаточно солидный отряд медицинских психологов, если разрабатываются новые методы, меняются принципы, задачи медицинских психологов, то требуется постоянно повышать их квалификацию. Несколько форм такого рода мы опробовали на практике. Это — 1-я школа молодых медицинских психологов, которая была проведена университетскими силами. Мы провели также в масштабе Москвы двухдневную конференцию с патопсихологами, где решали аналогичные вопросы. Нужно продумать какие-то еще стабильные формы. В университете мы, в частности, ломаем голову над тем, как создать филиал факультета повышения квалификации медицинских психологов, работающих в учебных заведениях. Здесь и Минздрав, и Минвуз должны согласовать свои позиции, помочь в этом отношении.

Еще вопрос — о контроле за применяемыми в практике медико-психологическими методиками. Создается очень много кустарных, несовершенных методик, которые зачастую применяются некомпетентными лицами и могут наносить вред больным, дискредитировать и психологию, и медицину. Необходим какой-то орган в рамках, очевидно, Общества психологов, который взял бы на себя функцию санкционировать методики для рекомендации в практику. В исследовательских целях пусть применяются различные методики, но в практической деятельности методики должны быть санкционированы».

«Медицинская психология, — начал свое выступление заведующий кафедрой психотерапии Ленинградского государственного института усовершенствования врачей проф. В. Д. Карвасарский, — по сегодняшнему статусу близка к психотерапии. Но психотерапевтическая служба сделала больше уверенных шагов, потому что она находится в системе здравоохранения, где отработаны определенные модели. Действительно, психотерапия не включена в номенклатуру специальностей. Но сейчас в основных регионах имеются главные психотерапевты при горздравотделах, облздравотделах. Ленинградское общество невропатологов и психиатров на одном из своих заседаний, где говорилось о перспективах работы в области медицинской психологии, ставило вопрос о том, чтобы войти с ходатайством включения должностей главных медицинских психологов в райздравотделах, горздравотделах, облздравотделах, возможно, в республиканских здравотделах. Фигура главного специалиста в здравоохранении — главного хирурга, главного терапевта, главного психотерапевта и т. д. — наделена большими полномочиями — контроля деятельности, контроля повышения квалификации и т. д. Главный медицинский психолог, скажем, города будет рекомендовать в штаты наиболее подготовленных специалистов, он будет заботиться о повышении их квалификации. Появление института главных медицинских психологов будет большой силой.

Что же получается сейчас?

Сейчас имеются государственные институты усовершенствования врачей. Я буду говорить о Ленинградском институте, который представляю. Ленинградский институт усовершенствования врачей имеет кафедру психотерапии. Кафедра имеет специализированные циклы. Они называются „Циклы усовершенствования” и „Психотерапия и медицинская психология”. Я был в Министерстве здравоохранения, где ставил вопрос о том, чтобы нашему институту разрешили на кафедрах психотерапии принимать для специализации также и психологов. И таким образом мы могли бы восполнить тот дефицит, который существует в области последипломной подготовки. В Минздраве мне сказали, что это очень сложная проблема, потому что она требует согласования с Министерством высшего и среднего специального образования. Я думаю, что у нас сей-

 

 


Стр.35

час так много психологов, нуждающихся в тематическом усовершенствовании, что этим, по-видимому, могли бы заниматься и университеты, и кафедры усовершенствования медицинских институтов».

С. И. Августевич, начальник лаборатории психологии труда Проектно-технологического бюро Приволжского территориального управления автомобильного транспорта, затронул проблему лечения в детских больницах и детских нейрохирургических и инфекционных отделениях. Отсутствие в них психолога, по мнению С. И. Августевича, далее нетерпимо.

Выступившая проф. Е. Д. Хомская, МГУ, кафедра нейро- и патопсихологии, сказала следующее: «Данный „круглый стол” выявил целый ряд общих проблем, касающихся психологической службы вообще, независимо от того, в какой сфере практической деятельности работает психолог. И это чрезвычайно важно, ибо в настоящее время все активнее происходит сближение психологии и практики, все больше внедряется психология в различные отрасли практики, и нам важно вычленить то принципиально важное, что здесь возникает. Два типа наиболее важных проблем возникают в связи с психологической службой. Это конкретное содержание работы психолога в практике. Необходимо четко определить содержание работ, которыми должен заниматься психолог. Это должно быть закреплено юридически, должны быть сформулированы те основные обязанности, которые призван выполнять психолог в данной области. Такой документ будет создавать четкость в работе специалиста. Нужно зафиксировать в нем юридические права психологов, работающих в практике.

Наиболее развитыми направлениями внутри медицинской психологии является пато- и нейропсихология, и эти два направления возникли как синтез практических и научных проблем, возникли из практики...

Имеются нерешенные проблемы. Вот здесь только что товарищ Августевич говорил: в детских нейрохирургических и инфекционных отделениях нет психологов. Но ведь и во взрослых отделениях многих больниц их тоже нет. Это не менее вопиющее положение. Тем более, что наша кафедра готовит профессионалов в этой области. Более того, готовит даже кандидатов наук, которые потом уходят из нейропсихологии. Они хотели бы работать по специальности, но им негде работать. Они с удовольствием стали бы где-то применять свои знания, но им их негде применять, так как нет соответствующих ставок.

Лаборатория нейропсихологов Института нейрохирургии АМН СССР ведет большую практическую работу — до 1000 обслуживаний в год, с эффективностью 95—97%. Но все это делается, в сущности, на общественных началах (имеется лишь несколько ставок для тех, кто работает непосредственно в институте).

Очень важным является публикация материалов, освещающих методики исследования тех или иных функций. Мне кажется, надо больше выпускать хороших методических пособий, где освещались бы методы, используемые практическими психологами. И можно было бы запланировать такие издания в каждом из направлений — в промышленности, медицине и др.».

В. С. Шустиков: «Евгения Давыдовна, я хотел бы вам ответить на один вопрос, который вы затронули, — о разработке положений статуса психолога. В некоторых социалистических странах они уже разрабатываются. Мы получили их из Венгрии, Болгарии и в сокращении публикуем в одном из номеров журнала».

Ю. А. Утехин, заведующий лабораторией оптико-физиологических методов коррекции и восстановления зрения НИИ гигиены детей и подростков Минздрава СССР, кандидат технических наук, затронул проблему социально-психологических барьеров на пути внедрения новых технических методов в медицине. «Двадцать семь лет тому назад, — рассказы-

 

 


Стр.36

вал Ю. А. Утехин, — было получено авторское свидетельство на способ предупреждения близорукости техническими методами. Способ этот встречен был ведущими офтальмологами в штыки. Это и стало тем барьером, о котором я упомянул. Было предпринято все, чтобы прикрыть создаваемые мной группы по этому методу в различных городах Союза; все было заторможено, остановлен выпуск специальных очков, которые уменьшают нагрузки зрительного анализатора при чтении книги в 4 раза.

По существу работами нашей лаборатории создана новая наука — оптическая офтальмокибернетика, дающая уже сейчас реальный практический выход.

Сейчас, наконец, имеется постановление Совета Министров СССР о доведении выпуска деталей к новым очкам до полумиллиона штук в 1985 г.; Минздрав издал ряд приказов, согласно которым уже в 50 городах Союза внедряется новый метод коррекции зрения. Эффективность колоссальная. При хорошем отношении врача и настойчивости пациента — 95—97% остановки близорукости. Если ничего не делать — данные института им. Гельмгольца, 1977 года, диссертация Лахтиной — только у 11 человек из 100 не прогрессирует близорукость из тех, кто имеет близорукость, а у 89 прогрессирует. В среднем 0,8 диоптрий за год. А при применении этого метода, который 27 лет тормозился, скажем так, по мотивам социально-психологического аспекта, — 95—97% остановки.

Мы пошли дальше. Стали создавать условия, обратные тем, которые вызывают близорукость, и получили уменьшение близорукости. Например, в Горьком наши ученики при лечении добились 60% уменьшения близорукости, в среднем на полдиоптрии за год.

У нас разработана также система исправления косоглазия без операций, причем успех в 75—85%.

Интересным в плане социально-психологических препятствий на пути нововведений представляется такой штрих. В 1969 г. подана авторская заявка на наше изобретение. Найдена причина косоглазия. Она оказалась биокибернетическая — микрокосоглазие по вертикали. Если измерить это микрокосоглазие и нейтрализовать очками, то основное горизонтальное косоглазие тут же уничтожается. Так вот, в 1969 г. была подана авторская заявка, в 1970-м мы получили отказ от тех же людей, тормозящих развитие нового метода, а 4 декабря 1983 г. была опубликована беседа2 с тем, кто тормозил наше нововведение, который слово в слово выдал наше предложение за свое и, конечно, ссылки никакой на нас не дал».

Руководитель лаборатории Института им. Бехтерева  Л. И. Вассерман остановился на двух моментах. Проблемная комиссия Института им. Бехтерева провела опрос 87 территорий РСФСР. Оказалось, что психологов и врачей, занятых в медицинской психологии, насчитывается более 1000. Это большая армия специалистов, и нужно серьезно думать о том, как с ними работать, как их аттестовывать, как повышать их квалификацию и т. д.

В Институт имени Бехтерева обратился министр здравоохранения Карельской АССР с предложением провести для руководителей здравоохранения Карелии — административного резерва — психологический «ликбез». Совместно с университетом была разработана программа. Один раз в месяц на протяжении почти года кто-либо из специалистов ездил в Петрозаводск, где собиралось 30—40 руководителей — начмедов, главных врачей —не только психиатрических учреждений, но и соматических; диспансеров, детских учреждений; приходили из органов народного образования, присутствовал сам министр. На каждой встрече за-

 

2 Подробнее см.: Советская Россия, 1983, 4 дек.

 

 


Стр.37

слушивалась информация о различных проблемах медицинской психологии, актуальных для практики. Это — психологические проблемы реабилитации в психокоррекционной работе, работе с подростками, проблема работы психолога в соматической или наркологической клинике, создание психологического климата в медицинских учреждениях и т. п. «Вы бы видели,—продолжал свой рассказ Л. И. Вассерман, — с каким вниманием аудитория слушала докладчика. Медицинская общественность интересуется возможностями, которые на сегодняшний день представляет медицинская психология. Мне думается, что проведение таких семинаров следует распространить и на другие регионы страны».

Врач-психиатр из Вологды Е. В. Шелкопляс рассказал о том, что в Вологде разработана и утверждена областным комитетом партии и отделением философии и права АН СССР программа развития региональной психологической службы, состоящей из нескольких блоков — медицинского, производственного и народного образования. «Мы, — продолжил он, — взявшие на себя попытку создания регионально-психологической службы, состоящей из нескольких блоков, считаем, что наиболее подходящим показателем может быть показатель трудопотерь, поскольку трудоспособность является одним из наиболее ярких проявлений качества адаптации. Анализируя временную нетрудоспособность по основным промышленным предприятиям Вологды, мы тем самым можем в какой-то степени судить о качестве адаптации (в том числе и социально-психологической) крупных коллективов, а в рамках одного коллектива искать цехи, бригады, где положение дел не совсем благополучное.

Мне кажется необходимым выразить положительную оценку тем межведомственным усилиям, которые мы испытываем на себе, как регион. Вся эта работа была бы невозможна, если бы ею занималось только здравоохранение. Бехтеревский институт делает очень много для нас. Последнее время много делает МГУ, и совет директоров нашел возможность финансировать методическое обеспечение нашей региональной психологической службы. Но, вероятно, и этого было бы недостаточно, если бы не было поддержки от Академии наук СССР, в частности от Института психологии. И вот такое межведомственное, межотраслевое взаимодействие практики и науки, наверное, может дать большой результат».

Г. Е. Журавлев, канд. психол. наук, доцент кафедры социологии и психологии управления Московского института управления им. С. Орджоникидзе: «В проблеме, которую затронул Ю. А. Утехин, есть один аспект, имеющий, действительно, непосредственное отношение к психологической службе. Это — создание атмосферы, способствующей внедрению нововведений. И такой подход, может быть, важнее, чем проблема борьбы с текучестью кадров. Задача психологической службы, как государственной службы, состоит в том, чтобы быть выше мнения отдельного специалиста, даже директора предприятия. Задача психолога, помимо прочих, состоит в том, чтобы не допускать препятствий при внедрении полезных, нужных нововведений, помогать создавать атмосферу, где бы все и каждый в отдельности — и рабочий, и директор, и главный инженер, и министр — были непрерывными генераторами и проводниками новых плодотворных идей. Это действительно психологическая проблема. Известны данные (они опубликованы в нашей прессе), что средний японский рабочий в течение года вносит 60 рационализаторских предложений, т. е. там тоже „служба”, хотя в условиях капитализма она существует попросту для выкачивания творческих способностей человека. Психологическая служба у нас необходима не только для нейтрализации конфликтов, не только, чтобы человек „не убегал” с производства. Служба нужна для создания в первую очередь творческой атмосферы, в которой бы каждый, начиная от самого первого руководителя

 

 


Стр.38

до последнего исполнителя, был заинтересован во внедрении изобретений, в генерации изобретений и вообще в непрерывном творческом процессе. Это важнейшая, на мой взгляд, задача психологической службы.

Развитие творчества — прямое выполнение постановления партии и правительства. Это задача и психологической службы.

Здесь говорили о медицинском психологе, который работает в медицинском учреждении. Это, мне кажется, совершенно ограниченная концепция медицинского психолога. Медицинский психолог должен быть и на предприятии, и в любой организации. Потому что сейчас практически все категории работников поставлены в чрезвычайно трудные условия, которые зачастую угрожают здоровью. И фактически здесь возникает такое противоречие: мы заставляем человека стать самому себе медицинским психологом. Поставить себе диагноз и потом уже пойти к врачу. Нужно выйти из медицинских учреждений, прийти на производство, в учреждение и т. д., там находиться, постоянно работать, знать, понимать, предвидеть и предотвращать. А когда мы говорим: надо увеличить количество ставок в кабинетах, — мы не решаем вопроса. Надо идти к руководителям предприятий и делом показывать. Сегодня уже есть экономический механизм, есть постановления правительства, позволяющие в рамках общей штатной численности, в рамках общего штатного фонда выделять ставки в зависимости от целесообразности».

Итак, за „круглым столом” были рассмотрены актуальные проблемы психологической службы.

Задачи, стоящие в связи с организацией психологической службы в области здравоохранения и образования, разумеется, нельзя ограничить констатацией перечисленных проблем. Требуется их своевременное решение при участии Минздрава и Минвуза СССР, других министерств и ведомств.

Очевидно, что настало время создания единых психологических служб как в медицине, так и в просвещении.